Последствия одиночества

Самым сильным не только в Закарпатье, но и, что очень вероятно, на всем материке. Так сложилось, что он получил силу за все грядущие поколения. Говорят, могущество свело его с ума.

– И он решил свести с ума других? – съязвила я, покосившись на монстра.

– Нет. С чего ты взяла? – Адам ненадолго сосредоточился на мне, а после его взгляд снова устремился вдаль. – В книге сказано, что он продал дьяволу все человеческое.

– Это не так! – утробно, тем самым голосом, что так напугал меня, когда я впервые его услышала, закричал Кассий, вскочив с кровати и скинув со стола поднос.

Я закричала. Я не собиралась, но голос проскочил по связкам так, будто они были смазаны маслом.

– Он здесь?! – Адам инстинктивно закрыл меня своей спиной. – Ева, ты видишь его?

– Нет!

– Ева!!!

– Не вижу, клянусь!

Я заплакала.

– Ты закричала еще до того, как упал поднос.

– Я почувствовала движение…

Адам смотрел на меня, а я на Кассия.

Монстр вернулся к столу. Зашелестели бумаги, и парень снова заслонил меня.

Послышался скрежет карандаша, грифель у которого через время сломался под давлением.

– О, боже… – простонал Адам. – Ева, ты… ты честна со мной?

Я не ответила. В воздухе парил листок бумаги, на котором, к моему удивлению, не было ничего угрожающего.

«Ты ничего не знаешь. Тебе позволили знать только то, что удобно другим».

– Он здесь, – Адам дрожал, казалось, одновременно окаменев. – Ева, я не знаю, что нам делать…

Парень зачем–то говорил шепотом. Его страх мгновенно передался и мне.

– А в книге этого нет?.. – попыталась я.

– Книга предполагает, что мир будет защищен.

– И какого черта вы выпустили его?! – агрессивно прошептала я. – Ты ведь не дурак, ты мог знать о последствиях!

– Его пробуждение – наша цель.

Кассий отошел к самой двери с стал там, прислонившись к стене и скрестив свои черные, как самые мрачные сгустки энергии, руки. Адам, видимо, почувствовав, как сместилась тяжелая энергетика, немного расслабился.

– Наверное, ушел. Стоит поменьше произносить его имя вслух…

Кассий усмехнулся.

– Отвратительно. Он ведь еще совсем ребенок, Ева! Даже не думай доверять ему жизнь мира! – я не смотрела на чудовище, но боковым зрением мне показалось, что очертания человеческого лица задержались на нем несколько дольше, чем до этого. – Я расскажу тебе эту историю от первого лица, как только мы уйдем.