Последствия одиночества

Честное слово, виновато это чудовище справа от меня, оно превращало любое молчание и тишину в невыносимую пытку.

– Меня направил один человек… он рассказал мне про Кассия и… дал ту книгу. Он сказал, что когда все из пророчества будут собраны, то можно проводить кровный ритуал. Я расскажу тебе подробнее дома, хорошо?

Я кивнула.

Кассий издал утробное рычание. Интересно.

Конечно, Адам все еще не ответил на вопрос, зачем он это делает, но допустим. Своих ответов я добьюсь.

В груди сперлось неприятное чувство, когда мы оказались у дома Адама.

Парень, видимо, прочувствовав мое настроение, ободрительно похлопал меня по плечу.

– Сегодня ничего сверхъестественного и неприятного, обещаю.

«Зря», – подумала я. Один только Кассий чего стоит!

У входа нас встретила женщина, мать Адама.

Они имели поразительное сходство: одинаковый, светло–карий оттенок глаз, русые волосы, пухлые губы и даже горбинки на носу, идентичные друг другу.

– Добрый вечер, дети, – у женщины в руках были книги, она явно шла мимо двери именно в тот момент, как мы вошли.

Мы поздоровались.

– Это Ева, моя новая одноклассница, я рассказывал тебе о ней сегодня утром по телефону, помнишь? – губы парня дрогнули в усмешке.

Я почувствовала, как резко начали гореть мои уши.

Одновременно с этим сквозь дверь просочился Кассий, которого мы неумышленно оставили на улице, и начал сновать туда–сюда по небольшой прихожей.

– Да–да, – улыбнулась женщина, как–то странно, болезненно, разглядывая меня. – Я Александра. Твоя мама – просто чудо, так ей и передай. Думаю, ее красавица–дочь тоже недалеко от нее ушла.

– Спасибо, передам, – я потупила глаза в пол.

Ненавижу такие разговоры, но, увы, в жизни их не избежать.

– Вы где будете? В комнате? – спросила сына Александра. – Там чайник только что кипел, и я как раз недавно испекла клюквенный кекс, угости подружку.

И она ушла туда, куда и шла до нас.

Еще до того, как Адам предложил мне чай с кексом, я вежливо отказала и предложила сразу перейти к делу, на что он с неохотой, но согласился.

Комната Адама была на втором этаже под мансардой. Последние лучи солнца, выглянувшего под вечер, создавали здесь особый уют.

– Ты, вроде, говорил, что родители на всю неделю уехали, – неуверенно начала я.

– Поссорились, вот мама и вернулась.

Повисло неловкое молчание.