Потерянный в миру

– А кому, как не мне, про тебя всё знать? – запинаясь от смущения, ответил настоятель.

– Понятно, кто в семье шпионит. Матушка, что ли? Разберёмся и накажем кого попало, – с улыбкой произнёс отец Олег, вспоминая армейскую шутку.

– Я тебе разберусь! – строго предупредил настоятель. – Матушка у тебя мудрая. Чего с тобой зря ругаться? Ты у нас человек резкий. А так и ей стало легче, да и я нашёл способ, как тебя проучить. Ладно, не будем вспоминать прошлое. Главное, что живым вернулся, слава Богу, и здоровым.

– Так там не я. Там опять эти инопланетяне. Они тоже грибы собирали. Это они меня задержали. Время остановили. Сначала просили о грибах рассказать, ну, чтобы поганок не набрать, а потом, возле костра, они попросили о Боге с ними поговорить. А как я могу отказать в таком вопросе? – практически серьёзно начал вспоминать дьякон, отходя подальше от настоятеля, чтобы не получить дружеского подзатыльника.

– Всё, хватит, брат, а то я тебя за такие разговоры от церкви отлучу. И вроде бы непьющий ты, батюшка.

– Да нет, вроде бы, – как-то задумчиво и даже серьёзно ответил дьякон. – Всё, шутки в сторону, а то и вправду сейчас договорюсь до какого-нибудь наказания, и вы не отпустите меня на рыбалку.

– Какую такую рыбалку? – поинтересовался отец Александр, как будто не знал об увлечении своего дьякона.

– Вы что, забыли? Да с дружком своим вот решили на окуньков сходить, точнее съездить. Здесь недалеко.

– Да помню я… Езжай куда хочешь, я тебе не указ, – довольно сердито сказал настоятель. – Но учти, что искать не будем, если что. Сам выкручивайся или проси помощи у своих марсиан, прости, Господи, – перекрестившись, решил пошутить настоятель.

– Батюшка, так вы меня благословляете на отдых? – слегка согнувшись и сложив руки под благословение, подошёл поближе улыбающийся отец Олег.

– Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! – благословил священник, обняв диакона.

И даже ещё в этот момент можно было предотвратить то, что стало неизбежным уже через несколько часов после их прощания. Но этого не произошло, а, значит, на все последующие события была святая Воля Божия, не всегда сразу узнаваемая и очевидная, но бесспорно единственно правильная, без всяких «но», «однако» и «может быть».