Сердце волка

Вдруг из леса шум, кто-то большой надвигался к ним. Все остановились и стали смотреть на деревья, которые извивались из стороны в сторону. Люди вооружились луками и стрелами и присели за бочки с водой. Огромный, в два метра роста, вышел бурый медведь. И, встав на две лапы, стал рычать, он явно готовился к атаке. Племя начало стрелять, но кожу медведя было непросто пробить. Разъярённый медведь кинулся на человека и отбросил его в дерево. От сильного удара у мужчины не осталось шанса на жизнь. Племя всеми силами стало сражаться, но они смогли только ранить зверя.

Бажен кричит:

– Старик, ну, прости нас, глупых.

Жировит кричит следом:

– Дед, убери своего зверя, мы всё поняли.

Медведь разгромил половину бочек с водой, поломал плот и разогнал несколько лошадей, ранил ещё пятерых. Старец пришёл на зов людей, и, посмотрев медведю в глаза, он исчез снова.

– Жировит, ты это видел? Он хранитель леса, дух тайги. Всё-таки он существует, – весь в царапинах и ссадинах, говорит Бажен.

– Как это всё возможно?! И что мы такое ему сделали, что он так с нами? – произнёс Жировит.

– Его нельзя прогонять. Я слышал давно легенду про него. Он приходит, чтобы сообщить о чём-то важном, чтобы помочь. Взамен хочет лишь уважения к себе.

– Как это странно! Ему что, уважения не хватает? Какая-то бессмыслица получается.

– Жировит, мне кажется, это слово имеет глубокий смысл и связывает в себе многие составляющие других почестей. К примеру, он призывает нас быть более внимательными ко всему, что нам встречается. Быть благодарными за дары леса и уважать мать-природу, отдавая ей должное. Уважение – это же и страх, и преклонение, и подражание, и восхищение, и умиление. Ну, ты понял мою мысль?

Жировит задумчиво кивнул головой.

Мужчины и близко не подошли к истине в своих догадках.

Люди были в большом потрясении, близилась ночь, нужно было срочно убираться, так как на запах крови сбегутся и другие хищники. Забрав только половину уцелевших бочек, рядом на свободное место они уложили на плот погибшего и посадили двух пострадавших, которые не могли самостоятельно идти, и отправились домой.