Будешь Борзовой!

– Что на этот раз? Машину отберешь? Кредитку? Или просто в подвале на цепь посадишь? – не дожидаясь, когда он начнет меня отчитывать, сразу перехожу к наказаниям.

Папа нахмурился, молча переводя взгляд на Мирона и Тоху. Парни проявили понимание и ушли куда-то, уводя за собой и Саньку.

– Завтра сама решишь, – сказал папа так устало, что весь мой настрой воевать с ним за свою свободу исчез.

Проторчали мы в клинике еще около часу, но только зря разбудили Джексона.

– Период полураспада короткий, метаболические преобразования… – бубнил сонный врач.

– Короче, Склифосовский! – перебил его папа.

– Промывать желудок смысла уже нет, дадим абсорбенты, теплый чай и спать.

– Тут? – ужаснулась я, ненавижу больницы! Никогда в них не лежала и не собираюсь!

– Дома, – улыбнулся добрый дядька Джексон.

Папа с Джексоном еще болтали, а я смотрела через стекло на охраняющего стену Мирона. Гадкий пес! Пожаловался моему папочке на собственную беспомощность! Подумаешь, выпила немного! Меня даже не тошнило! Поспала часок и вообще нормально себя чувствую!

Ну раз так, то и я пожалуюсь папочке! Борзому! Надо только завтра хорошенько подумать, какое наказание для койота будет самым болезненным!

Попрощавшись с Джексоном, мы молча шли до машины.

– Я отвезу, – подал голос Мирон, когда мы остановились на парковке.

– Да тоже прокачусь с вами, – обернувшись, кивнул папа.

Отправив своего водителя за нами следом, папа уселся со мной на заднее сиденье, разрешив Мирону нас отвезти.

– Дочь, иди сюда, – позвал меня папа, протягивая руку за мою спину, – ты же не глупая у меня, понимаешь, что могло случиться, если бы ребята не успели?

Когда Джексон перестал балаболить на своих терминах, до меня дошло, что мне и Саньке что-то подсыпали в стаканы. И, конечно, тут с папой не поспоришь. Я слышала о таком много раз, но Даня выглядел таким милым и безобидным! Он даже не пытался со мной флиртовать! Просто общался по-дружески!

– Не хочу я тебя наказывать, но как тебя остановить, тоже не знаю, – признался папа.

– Мне двадцать, пап! Я живу в академгородке под тотальным контролем, ты даже на каникулы с друзьями меня не отпускаешь никуда! А с парнем встречаться ты мне к тридцати годам разрешишь или даже не мечтать?

– Это от тебя зависит. Если к тридцати поумнеешь, то можешь мечтать, а пока ты сбегаешь от охраны и вытворяешь черт-те что.