Зов Горящих Кораблей

За барной стойкой я нашёл аптечку и, отстегнув верхнюю часть своей одёжки, я замотал руку с выраженными венами, окрасившимися в оранжевый цвет, попробовав прикоснуться к одной из вен, я получил неплохой такой ожог, оставшийся на пальце в виде следа. Я облокотился на стойку, смотря на бар, со стороны бармена. Небольшая сценка с красными шторами, бросающимися в глаза. На стенах было множество ламп, которые когда-то освещали этот бар. В остальном круглые столы и стулья, по углам кожаные диваны и разбитые аквариумы, возможно, это vip-места.

– Ты совсем чокнутый!?

– Благодарю, не ожидал… – выдавил он, сев на стул возле меня.

Он держался за голову, скалясь от боли.

– Сильно я тебя? – виновато спросил я, косясь на его рубцы.

– Благоглупости, завтра оклемаюсь.

– Прости меня, старый друг. Не хотел я. Хоть ты и предал меня.

– Да, скверно я поступил. И ты меня, ещё раз. – кинув косой взгляд сказал Кайетан.

– Да немало мы пережили вместе.

– Ром. Что покрепче. – попросил он.

Я налил нам, подмеченную мной утром бутылку.

– Бочка данаид. Пил бы всю оставшуюся жизнь. – сказал он, нарушив молчание.

– Что?

– Бочка данаид – это термин для двух выражений. Первое -постоянного и всегда без выигрышного труда. Второе – ёмкости, которая никогда не сможет быть наполненной. В данном случае, я подразумеваю ёмкость, ёмкость – это душа и никакой алкоголь не заполнит её пустоту.

– Тут ты прав.

– Можно мне кое-что рассказать?

– Валяй. – вольно сказал я, налив нам ещё по рюмке.

Кайетан не поморщившись, выпил её залпом.

– В горле сухо.

– Я понял.

– Ладно. Тот день, когда всё произошло. От моего лица. Большая шишка вызвала меня к себе, мы с тобой разминулись ещё, ты ещё так на меня посмотрел, будто собрался брать на пушку.

– Не помню.

Ланг хэхнул.

– Мой диалог с канцлером можно охарактеризовать фразой – Брут. И ты, Брут? Он сказал мне, что ты хочешь бросить вызов совету, нарушить естественный порядок вещей. Что власть, опьянила тебя.

– Моим же оружием.

– Похоже на то.

– Сколько тебе было?

– Двадцать три. Буду иудой, если совру, что не хотел сместить тебя. Я ценил нашу дружбу, но всё же ты был для меня конкурентом, я считал себя лучше, потому что был моложе.