Зов Горящих Кораблей

– Не говори так, прошу – всё ещё можно исправить, мы же любим друг друга! – дрожа, ответил я, не решаясь взглянуть в глаза, плачущему чуду.

Я и сам едва сдерживался, чтобы не заплакать с ней на пару.

– Я ничего не чувствую, кроме боли. Во мне больше нет любви, прости, если сможешь.

У меня будто выдрали сердце с корнем.

– Дай мне шанс всё исправить, всё будет хорошо – иди ко мне.

Лори прижалась ко мне, поцеловав в щёку.

– Я совсем запуталась… Прости… Боже… Я просто, все эти месяцы…

– Я знаю, мне тоже тяжело.

Я, как и ты ждал его и мне так же больно, но мы сможем пережить это только сообща, доверься мне, моё чудо. – тут я не выдержал.

Я искромётно начал молотить по льду, крича без устали, взывая к себе самому отпустить прошлое, но я не мог переступить через себя. Мерзлота в теле куда-то подевалась, гнев и боль заполонили все ниши. Когда мне стало не хватать воздуха, я отшвырнул кирку куда-то в сторону. Рабочие схватились за головы. Я едва не убил одного из их коллег, который был на перекуре.

Лезвие воткнулось ему в рукав, прибив к стенке, но плоть не задело. Извиняясь и сгорая от стыда, я убежал в поле и просидел там до тех пор, пока туман не начал рассеиваться. Придя обратно в лагерь, я докурил последнюю сигарету в пачке, пока наши сумки грузили в самолёт.

– Ты должен тренироваться, если хочешь стать сильнее, Сэм! – промолвил Брендан.

Я пришёл в разгар их тренировки.

– Я устал делать одно и тоже, хочу что-то новое. – скулил юноша, лёжа на скамье.

На их крики также подошли Ая и Кайетан.

– Это самые эффективные упражнения, Сэм! Если хочешь стать сильнее – делай! – рявкнул Брендан, делая молотки с гантелями по сто семьдесят пять футов каждая.

Я дивился его силам, сам я едва ли мог осилить девяносто.

– Мы все вынуждены страдать от одной из двух болей: боли дисциплины или боли сожаления. Разница в том, что дисциплина весит граммы, а сожаление – тонны. – изрёк Кайетан, озираясь на гантели как на нечто мерзкое-примерзкое.

– Слушай умные вещи, пошёл! – пыхтя, выдавил Брендан.

Сэм, нахмурившись, принялся выполнять жим лёжа.

– Мы кстати вылетаем сегодня. Общая готовность через два с половиной часа.

Все тут же уставились на меня.

– Что!? И ты только сейчас об этом говоришь? – взяв инициативу на себя, сказала Ая.

– Ну… Как-то не было времени, а сейчас все в сборе, да и какая разница. Я главный и мне решать, поэтому – через два с половиной часа, чтобы все были у putain d’avion[1 - Франц.