Топить в огне бушующем печали. Том 1

Ни с того ни с сего принца охватило мрачное предчувствие: не расстаются ли они навеки? Он тряхнул головой, понимая, что ему снова стало дурно от жары. Принц преклонил колени у межевого камня и по всем правилам, со всем тщанием поклонился фигуре в черно-алом, после чего поспешил в столицу навстречу судьбе.

Отослав наследного принца, Шэн Сяо приказал дворцовой страже возвращаться на свои посты и дожидаться дальнейших распоряжений. При нем остался лишь страж-шивэй.

Сгущались сумерки. Страж встал позади Шэн Сяо, поглядел по сторонам и, убедившись, что никого нет, опустился на колени.

– Ах да, – Шэн Сяо потянулся приласкать птичку. Ее шейку охватывал тонкий золотой шнурок. – Чуть не забыл о тебе.

По шнурку вились сложные письмена. Шэн Сяо легонько сжал его между пальцев, и шнурок лопнул. Птичка, вскинув головку, вдруг увеличилась в десять раз, после чего широко распахнула крылья, вытянула шею и протяжно запела – облака побежали по ночному небу, кутая звезды на юге.

Шэн Сяо поднялся на ноги.

– Теперь тебе не нужно следить за мной, как и подчиняться мне. Мы оба свободны.

Бифан неуверенно шагнул к нему и робко взял в клюв подол его одеяния. Шэн Сяо строго поглядел на птицу – бифан встретился с ним взглядом, невольно съежился и медленно разжал клюв.

Бывший император стал разоблачаться. Шэн Сяо снял шпильку-гуань и кое-как закрепил на голове птицы; затем последовательно избавился от императорской печати, кольца лучника и нефритовых подвесок. В последнюю очередь он снял с шеи резной нефритовый кулон в виде фигурки человека, мельком глянул на него, но тотчас отбросил в сторону – никакой ценности для него фигурка не имела. Но маленький бифан, распушив перья, в смятении кинулся к нефритовому кулону и осторожно подобрал его клювом.

Там пролегала Алая Бездна Чиюань.

Маленький бифан обеспокоенно закричал и, уже не обращая внимания на нефритовый кулон, захлопал крыльями – полетел вдогонку. Расщелина Алой Бездны тянулась на тысячу ли, где из-под земли, сжигая все живое, вырывалась клокочущая лава, потому по обеим сторонам не было ни травинки.