По Соображениям Совести

С момента, как человек, создавший нечто большее, чем он сам, – двигатель внутреннего сгорания, – поставил сам себя на второй план, он больше не имел никакого права иметь первостепенное значение в театре боевого действия. Как в войне. Так и в политике.

Так и в жизни.

Каждый из людей теперь не только обязан был создавать машины. Каждый человек поныне обязан был не только управлять машинами. Каждый человек должен был стать машиной. Вся Германия – машина. Всегда. Во все времена. Как и в радикальной механизации дисциплины Вильгельма Второго.

Китайцы знали еще в древности – скорость есть сила. Но воистину осознали это только немцы. Если сталь способна быть сильнее и быстрее плоти, что ее может остановить?

Так и началось первичное наступление. Хотя в наше время, во время информационной вседозволенности, во время глобализации наук, верований, введения мысли в рационализацию можно легко спутать его с событиями 1 сентября 1939 года, но, пусть даже и затменный повседневными мыслями и запутанный в фундаментализме человеческого происхождения разум не найдет в себе ошибки.

Скажи мне друзей твоего сына, и я тебе скажу, кто он таков. Отдай мне твоего сына на воспитание – и я завладею тобою. Будущее – в детях. Верховный Канцлер знал это прекрасно. Лучше, чем остальные. Лучше, чем советское правительство, что вело столь активную пропаганду, довольно успешную, но не столь эффективное, как немецкое.

Оказаться под влиянием чуждых, совершенно необычайных идей – одна сторона монеты. Как писалось в Библии – оскверняет человека не то, что в него входит, но лишь то, что из него исходит. Можно иметь идей в достатке, какой смысл в них, коли его носитель не находит способности обнаружить в себе силы, возможности их реализовать? Кажется, создатель этого неведомого механизма отчетливо понимал, какой следующий шаг в реализации собственных планов был наиболее корректным.

Они обратились к Азии.

Бусидо. Путь воина. Путь самурая. Ямамото Цунэтомо дал все ответы Верховному Канцлеру. Разбив его на куски, полностью расчленив, почти что изничтожив и перебросив под собственную идеологию, дети учились обесценивать жизнь. Чужую. Собственную.