Новенький

И вот, когда ты, весь в испарине, стоишь, вытянувшись на носочках, пытаясь глотнуть немножко воздуха, она мягким ласковым голосом с отголоском свинца задаст любой вопрос, и попробуй ты, собака дикая, хоть на секунду замешкаться или, не дай бог, попытаться соврать – прощайся с жизнью.

«Ему бы жить да жить, да нет. Врал» – именно так напишут на надгробье.

Ладно, смысла оттягивать нет, надо идти на плаху.

Лежит, отвернулась, притворилась, что спит. Смешно. Я же знаю, что нет. Там целый вулкан эмоций сейчас кипит.

Хоть постель достаточно широкая, но всегда, когда ей удается лечь первой, Милая сразу пытается занять место ближе к середине, чтобы отжать большую территорию. Татарка, одним словом. А сегодня, вопреки всему, отвернувшись, легла на самый край. И хотя дома тепло, плотно укуталась в толстое одеяло, словно в бронированный кокон. Дело хуже, чем я думал.

– Не лезь, – сухое, чеканное, словно выстрел, разрезало тишину спальни в тот момент, когда рука, проскользнув под одеяло, прикоснулась к её манящей талии. – Давай спать, у меня нет настроения.

О, ещё бы. Чувствую всё негодование, что переполняет душу. Представляю, если бы она посмела мне сказать, что уезжает надолго в командировку. Я бы даже слушать не стал, просто поднял бы её на плечо, отнес в спальню и закрыл на пару дней, пока не передумает. Без права на обжалование.

Но здесь другой случай.

– Не лезь, говорю, – вновь отстраняясь, повторила она, когда мой штурм продолжился.

– Ну чего ты, Милая? Я же так соскучился по тебе.

– Ты? Ты соскучился? – в её дрожащем голосе слышалась обида.

Я ходил по краю. Поправив одеяло, посильнее обнял её и прижал к себе. Пусть знает, что чувствую её терзания.

– Да, я соскучился. Меня целый день не было дома, и я всё время думал о твоей безграничной нежности, которая согревает меня, где бы я ни был.

– Да что ты говоришь? Именно поэтому так стремишься уехать от нас подальше? – оттолкнув меня, она резко обернулась.

Мне кажется, в этот миг спальня вдруг стала яркой от искр, что летели из рассерженных глаз. Но они сразу погасли, утопая в слезах, что так предательски выдали её чувства. Знаю, она не хотела показывать слабость, не хотела обнажать уязвимость и нагружать меня своими переживаниями, но плотина рухнула.