Истории на ночь

Утром Сьюзан вышла за молоком и нашла тебя. Сейчас ты в приёмной доктора Стемптона. – Глория молчала. – У тебя было отравление. Бабушка, ну разве можно употреблять мяту в таком количестве, тем более в твоём возрасте?

Глория не могла поверить, что дело было в её любимой мяте. Через два дня Глория вместе с Джиммом вернулись домой. Она действительно чувствовала себя намного лучше. Дни стояли тёплые и старушка с внуком каждый вечер сидели в саду и вели душевные беседы. И вот однажды в один из таких вечеров Глория вела себя загадочно.

Она сидела на своём стуле и теребила край платья.

– Джимм… я хочу… вот, возьми. – и она протянула ему колечко. Оно было тоненькое, золотое, с искристым изумрудом. – Это моё сокровище! Ричард в молодости работал на приисках и с этим кольцом сделал мне предложение. Я хочу, чтобы и у тебя была любовь и счастливая жизнь!

Спустя пять лет, Джимм сидел в том же самом саду. В траве копошилась девчушка трёх лет, а новом доме хлопотала молодая женщина, у которой на пальце блестело золотое с изумрудом колечко.

Вот уже два года, как не стало Глории, но никто не скажет, что она была одинока. Она умерла с улыбкой на губах, зная, что рядом есть люди, которые её любят.

Шаг назад.

Мадина медленно шла по парку, опять приехала на свидание раньше, чем договаривались. Она никак не могла правильно рассчитать время на дорогу и теперь коротала тридцать минут в тени старых чинар. Азиз не любил, когда девушки приходят на встречу раньше парней и часто злился из-за этого на Мадину.

Девушка медленно шла по аллее и размышляла.

«Азиз не плохой парень, да и балует её часто, но в то же время слишком требовательный, гордый и порой бывает холодным. Но все друзья с университета говорят, что мы прекрасная пара. А он бывает, неделями не звонит. Вчера было другое дело: приехал, привёз цветы и жемчужные серёжки, и сказал, что завтра, то есть уже сегодня, встречаемся с его мамой. Азиз говорил о том, как надо вести себя с его мамой, не смеяться, много не говорить, мало есть и не показывать дурных наклонностей.

Хоть у меня их и нет. И я полночи провела в слезах. Порой с ним просто невыносимо».

Мадина остановилась у скамейки и присела. Она обхватила голову руками и простонала:

– Что же я делаю? Как мне быть? – на скамейке зашуршал от ветра лист бумаги, и Мадина невольно взяла его в руки. Рядом лежал маленький букетик фиалок. Девушка раскрыла вдвое сложенный листок и поняла, что это было письмо, написанное дрожащей рукой.