Ослеплённые мечтой

– Все нормально. Ты имела полное право злиться.

– Нет. Не имела. Это твое прошлое. И оно важно для тебя. А я полезла с расспросами, вороша его, будто у меня есть на то право. Я действительно сожалею.

– Давай забудем. Сейчас есть дела куда важнее.

Интересно, на меня так повлияло эмоциональное напряжение последних дней? Когда я всего лишь грезила, то относилась ко всему чересчур холодно, воспринимая реальность через призму безысходности, неотвратимости. Видела смерть рядом с каждым живущем в городе человеком, от того чья-то кончина меня вовсе не трогала.

Замечала принятие в глазах окружающих, потому предпочитала держаться от них подальше, страшась, что те убедят меня в своей правоте и я стану одним из безликих призраков. Сейчас же из меня рвалось буквально все, что могло накопиться за годы безэмоциональности. И срывалась я на единственном человеке, находящемся рядом.

Мне хватило всего нескольких дней, чтобы погрязнуть в мечтах окончательно и бесповоротно. Обратного пути уже нет.

Только дорога вперед, которая может привести к необратимым последствиям.

Я искоса посмотрела на Дэна, страшась привлечь его внимание.

Интересно, думал ли он, что желание собрать корабль и улететь может обернуться опасностью, которая приведет, например, к смерти? Размышлял ли о том, что среди выживших людей еще есть те, кто с готовностью оказали бы помощь? Ведь глупо верить, что только мы вдвоем, ну и еще его приятели, чьих имен я не помню, стремимся обрести новую жизнь.

Конечно, все эти годы я наивно полагала, что одна такая. Но тогда наверняка во мне играл юношеский максимализм, угасающий с каждым годом. Сейчас я уже думала иначе.

Четыре дня перевернули все.

Если не хочу снова оказаться наедине со своими мечтами, должна сдерживаться. Не провоцировать, не создавать проблем. Помогать всем, чем смогу. То, что я здесь, на территории космодрома, уже само по себе чудо. И вопроса, почему я тут, даже не возникало. Дэн принял скоропалительное решение.

Куда проще увезти меня за собой, чем рисковать, что я обо всем проболтаюсь.

Мы вернулись к удивительно уцелевшему зданию, когда-то бело-синему, высотой, примерно, в двадцать этажей. Сейчас понять это сложно – песок скрывал многое. Даже двери главного входа оказались погребены под песчаной сопкой, плавно уходящей вниз, к порогу, и частично угодившей внутрь здания сквозь небольшие щели.

Дэн спустился первым, замер, протягивая мне руку.