Тайны Парижа

Барон Пон – это был он – охотился каждый день с Фларом-Монгори, и он был прав, удивившись такой неаккуратности, потому что маркиз был чрезвычайно точен во всем, что касалось охоты, в особенности, когда облаву делали его люди.

Барон громко затрубил в рог, призывая начать охоту. Но никто не ответил ему, тогда он увидел между деревьями двоих из людей маркиза, одетых в охотничьи ливреи: это были псари, державшие ищеек.

– Сейчас узнаем, – сказал барон, вскакивая на прекрасную лимузинскую лошадь, – что случилось с Монгори.

Он снова затрубил; ответа опять не последовало.

– Гей! Брокардо, – крикнул барон псарю маркиза, – не переменили ли вы час охоты?

– Нет, господин барон. Вот уже час, как мы ждем маркиза.

«Это странно! – подумал де Пон. – Монгори всегда аккуратен».

Протрубив в третий раз и не получив ответа, барон подумал, что Монгори заболел. Он направился к замку своего соседа.

Мисс Арабелла, так звали кобылу, шла галопом и через четверть часа была уже у замка; барон увидел на дворе старинного феодального здания свору собак и оседланную лошадь маркиза, которая нетерпеливо била о землю копытом; в углу двора стояла другая лошадь, совершенно незнакомая барону, вся в мыле, с ногами, забрызганными грязью до самого живота – первый признак, что она сделала длинный путь.

Эта лошадь произвела странное впечатление на барона.

– Где же твой барин? – спросил он поспешно у одного из слуг.

– Господин маркиз уже садился на лошадь, – отвечал слуга, – и мы готовились ехать, как вдруг прискакал какой-то незнакомый господин.

Лакей указал на лошадь.

– Как его зовут?

– Я его не знаю, – ответил слуга, недавно служивший у маркиза, а потому никогда и не видавший д'Асти. – Господин маркиз повел его в свой кабинет, где они заперлись и пока еще не выходили. Мы ждем господина маркиза.

Предчувствуя что-то недоброе, де Пон бросил повод слуге, быстро взбежал по лестнице и вошел в кабинет маркиза как раз в ту минуту, когда де Флар-Монгори молил Бога продлить его род.

Барон страшно удивился, увидев своего племянника, неподвижного и безмолвного, в запыленном платье от долгого пути.

– Ты здесь! – вскричал он.

Де Пон был в довольно натянутых отношениях с племянником, который, разорившись, вздумал просить руки его дочери, на что получил отказ от барона. Увидав его, он был неприятно поражен.

– Дорогой дядя, – сказал шевалье с достоинством, – я приехал исполнить печальный долг.