Тайны Парижа

– Неужели вы думаете, что история капитана Лемблена вас не касается?

– Сударь!

– Генерал, вы знаете мужа этой женщины.

– Я?

В этом единственном слове, вырвавшемся под влиянием удивления, звучала угроза.

– Как я уже сказал вам, – холодно продолжал незнакомец, – вы знаете мужа, даже очень близко, а так как я должен передать ему письмо…

– Ну так и обращайтесь к нему! – вскричал с лихорадочным нетерпением де Рювиньи.

– Я это и делаю, – отчеканил свои слова незнакомец.

Ни раскаты грома, раздирающие тучи, ни землетрясение, конвульсивно колеблющее землю, ни Везувий, поглотивший города в потоке своей лавы, не произвели бы на генерала такого впечатления, как четыре слова незнакомца: «Я это и делаю».

Итак, он был этим мужем.

Сначала он бессмысленно взглянул на человека, стоявшего перед ним, затем подумал, что он попросту сделался игрушкой кошмара.

– Сударь, я изменю своему честному слову: я убью вас. Незнакомец и бровью не повел: он спокойно вынул из кармана бумажник, отыскал там письмо и положил его перед генералом.

Де Рювиньи взглянул на почерк, и пистолет выпал из его рук. Затем, взяв письмо, он внимательно прочитал его с начала до конца, прочитал и подпись, которую поставила неблагоразумная женщина.

У генерала закружилась голова. Он вскочил и, как тигр, заметался по палатке, судорожно запуская ногти в грудь, с лицом, покрытым холодным потом, конвульсивно искривленными губами и дыбом вставшими волосами. Потом, повернувшись к незнакомцу, как гром, обрушившемуся на него, смерил его взглядом, полным презрения и ненависти, и рукою указал ему на дверь палатки.

– Пошел вон! – приказал он. – Вон, негодяй!

И этот человек с железной волей, которого солдаты прозвали львом, как приговоренный к смерти, упал на колени; слезы ручьями бежали у него из глаз, он глухо прошептал:

– О, Марта!.. Марта… вы, которую я так любил!..