Тайны Парижа

– Молю вас, – сказала Леона, – уходите, сударь, уходите…

– Сударыня, – пробормотал де Верн, – если вы приказываете, я подчинюсь, но только для того, чтобы пустить себе пулю в лоб.

Леона вскрикнула.

– Сударыня, – продолжал де Верн, – неужели правда, что вы не смеете поднять вуали?

– Да, иначе мне угрожает смерть, – сказала Леона.

– А где же палач? – спросил де Верн тоном угрозы.

– Уйдите, – молила Леона, – я вас прошу. Меня любит человек, который убьет и вас и меня, если увидит нас здесь вдвоем…

– Вас убьют, когда я здесь? – вскричал де Верн.

 – Не воображайте этого.

И бывший офицер с достоинством схватился было за так недавно висевшую у него сбоку шпагу. Затем он прибавил, взглянув на Леону:

– Вы любите его? Если да, то я удалюсь.

– Я любила его, – пробормотала она.

– А теперь?

– Теперь я его боюсь.

Де Верн вскрикнул от радости.

– В таком случае я сяду рядом с вами; проведу с вами вечер, затем провожу вас домой и лягу у вашей двери, как дракон, стерегущий сокровище, и если он осмелится явиться…

Леона не отвечала.

Октав сел около нее и умолял ее взглядом снять вуаль; она согласилась. Де Верн был поражен ее красотой и прошептал:

– Теперь я ничего не боюсь. Я один защищу вас против целой армии.

Когда спектакль кончился, Октав предложил Леоне руку; она приняла ее; он проводил ее до кареты и, садясь рядом с нею, крикнул кучеру:

– На улицу Виктуар!

– Удивительно, – пробормотали два друга Октава, бывшие с ним в театре и восхищенные тем способом, как он увез Леону, – этот малый пойдет далеко, если только Бог продлит его век.

XI

Прошло три дня после бегства Леоны, когда Гонтран, горя страстным желанием снова увидеть ее, пошел к полковнику и потребовал, чтобы их общество помогло ему в этом деле.

Маркиз вернулся домой успокоенным, решив убить флорентинку, ради которой он потерял свое честное имя. Придя к этому решению, Гонтран, как и все преступники, желающие оправдать себя в своем преступлении, сказал себе, что Леона – единственная причина его позора – должна умереть.

Это решение так прочно засело в голове маркиза, настолько укоренилось в нем, что он мысленно выбирал уже кинжал, которым должен был нанести удар, и с нетерпением ожидал, когда полковник доставит ему обещанные сведения.

Полковник сдержал слово. Через сутки Гонтран получил записку следующего содержания:

«Леона уехала в субботу из улицы Порт-Магон.