Тайны Парижа

Маргарита, встав из-за стола, пошла к себе; но, проходя мимо Гонтрана, она услыхала, как он шепнул ей:

– Ради вашего счастья и моей жизни, приходите в десять часов в оранжерею.

В замке ложились рано. Де Пон показывал пример, удаляясь в покой в девять часов: слуги, следуя деревенскому обычаю, тоже ложились рано, зато вставали на рассвете. Не подчинялись общему порядку только Маргарита и Гонтран. Но в течение нескольких дней Маргарита уходила к себе тотчас после отца, а Гонтран шел гулять с д'Асти по парку, но чаще один.

В этот вечер у д'Асти заболела голова и он ушел в свою комнату. Гонтран, отправившись на прогулку в половине десятого, увидел, что в комнате шевалье уже нет огня.

Де Ласи хорошо знал расположение комнат. Оранжерея была отдельным зданием и соединялась с жилой частью дома галереей, в конце которой находилась маленькая витая лестница. Эта лестница, новой конструкции, была сделана по желанию Маргариты, которая очень любила разводить цветы и ходила часто в оранжерею в холодные, туманные осенние утра.

Де Ласи потихоньку спустился по лестнице и прошел галерею; войдя в оранжерею, он спрятался за апельсиновым деревом. Дверь из оранжереи в жилое помещение замка не запиралась ни днем, ни ночью. Весь замок уже спал, когда часы пробили десять. Неподвижный, затаив дыхание, Гонтран ждал Маргариту с бьющимся сердцем. Он боялся, что она не придет.

Но скоро легкий шорох раздался на лестнице, и молодая девушка вошла.

Влюбленные взялись за руки и молча, взволнованные, смотрели друг на друга.

– Вот и я, – сказала наконец Маргарита.

– Вы пришли, благодарю вас, – сказал Гонтран, почтительно прикасаясь губами к ее руке.

– Сударь… – сказала молодая девушка, стараясь преодолеть свое волнение, – вы хотите серьезно поговорить со мною, не правда ли?

– Маргарита, – прошептал де Ласи, – подумали ли вы о будущем?

Молодая девушка вздрогнула.

– Что вы хотите сказать? – спросила она.

– Я говорю о том близком будущем, которое вас ожидает… о свадьбе…

– О, никогда! Завтра я пойду к отцу… брошусь перед ним на колени… буду умолять его…

– Ваш отец будет неумолим.

– Ну, так я буду противиться… я откажу де Монгори.

– Маргарита, – возразил Гонтран, – есть только один способ избегнуть грозящего вам несчастия.

– Какой? – спросила она.

– Бежать.

Это слово, как громом, поразило Маргариту.