Бал жертв

VII

Вошедшая женщина была та несчастная и прекрасная маркиза де Валансолль, жена без мужа, мать без детей, которую Баррас любил в молодости и на которой должен был жениться.

Она была бледна и печальна, но ее глаза сверкали необыкновенной решимостью.

– Остановитесь! – сказала она.

Повелительным взглядом обвела она всех этих людей.

– Не нам, – прибавила маркиза, – не нам, жертвам, не нам, гонимым, выказывать себя неумолимее наших палачей.

Она стала перед Баррасом как бы для того, чтобы защитить его своим телом.

– Пока я жива, – сказала она, – вы не отнимете жизнь у этого человека!

– Маркиза, – сказал президент трибунала, осудившего Барраса, – если мы помилуем этого человека, он всех нас отправит на эшафот.

– Голова уже не держится на плечах, – прибавил Машфер.

– И моя качается, – заключил Каднэ.

За маркизой вошел мужчина, тот старичок, на котором был жилет из человеческой кожи.

– Граф, – сказал он, – кавалер д’Эглемон, ваш друг, дал мне одно поручение, прежде чем взошел на эшафот.

Баррас замер.

– Он хотел, – продолжал Суше, – чтобы я когда-нибудь добрался до вас и уговорил сделаться опять верноподданным короля.

Директор пожал плечами. Президент продолжал, обращаясь к маркизе де Валансолль:

– Гражданин Баррас осужден.

– Но он не умрет, – возразила маркиза.

– Он отказался от наших предложений… – сказал Каднэ.

– Если мы оставим его в живых, мы сами умрем, – прибавил Машфер.

– Господа, – сказал, в свою очередь, Баррас, целуя руку маркизы, – вы меня осудили и хорошо сделали.

– А! Ты сознаешься! – вскричал Машфер.

– Потому как если вы выпустите меня отсюда… – продолжал Баррас.

– Тогда что? – спросил Машфер.

– За дверьми Бала жертв Баррас сделается опять первым директором Французской республики.

– И велите нас арестовать, не так ли?

– Арестовать и судить.

Баррас обернулся к маркизе де Валансолль и сказал:

– Вы видите, маркиза, что эти люди хорошо сделали, осудив меня.

Маркиза упала на колени, сложив руки. Через некоторое время, осознав, что все вокруг нее хранят мрачное молчание, она встала и, не позволяя губам дрожать, прошептала:

– Нет, вы не убьете этого человека! Нет, вы не обагрите кровью эти пределы! Нет, вы не откажете мне в помиловании его!

– А он не откажет вам в нашем?

– Исключено, – твердо сказал Баррас.

– Пусть же он умрет! – вскричал Каднэ.