Бал жертв

Может быть, в эту минуту глава Директории, срубавший топором это дерево с многочисленными ветвями, которое называлось французским дворянством, вспомнил о своем происхождении и говорил себе, что все эти люди, находившиеся перед его глазами, прежде были для него свои, он был одного звания с ними, и он почувствовал необъяснимое и горькое чувство стыда. Каднэ, по-видимому, не приметил этого и, взяв Барраса за руку, сказал:

– Пойдемте, любезный директор, я представлю вас дамам.

– Нет! Нет! – сказал Баррас с ужасом.

– Хорошая шутка! – с насмешкой сказал Каднэ.

– Зачем я здесь?

– Вы приехали на бал.

– Но… я не имею… никакого права.

– Вы ошибаетесь.

Сквозь прорези в маске Каднэ бросил на него холодный взгляд.

– Вы так же, как и все мы, лишились кого-то во время террора.

– Я?

– Вы забыли вашего дядю, кавалера де Барраса, убитого в армии Конде… в то время как его племянник обрекал на смерть короля.

– Он не был гильотинирован по крайней мере.

– Но ваша тетка была в Оранже.

Баррас вздрогнул и потупил глаза.

– А д'Ориоль – ваш кузен и мой… ведь мы с вами несколько сродни, любезный директор…

– А! Это правда, я помню ваше имя.

– Каднэ к вашим услугам.

– Вы все уверяете, что были гильотинированы?..

– Я – нет, но вот мой старший брат, на которого я так похож, что этот добряк Дюфур ошибся.

– Скажете ли вы мне, кузен, – продолжал Баррас, мало-помалу обретавший хладнокровие, – зачем вы привезли меня сюда?

– Скоро скажу.

Баррас позволил себя вести, и Каднэ подвел его к женщине, еще довольно молодой, чудной красоты, которая вместо одного красного шнурка на шее имела три.

– Граф де Баррас, – сказал Каднэ, представляя директора тоном, который был бы уместен в Версале еще каких-то лет десять назад.

Как только Баррас взглянул на эту женщину, он побледнел и отступил назад.

– Лора! – сказал он.

Красавица грустно улыбнулась.

– Давно мы не виделись, Поль, – сказала она.

Тон ее был печален и кроток, и у Барраса подогнулись ноги.

– Я имела много несчастий, любезный Поль, – продолжала она, – в те двадцать лет, которые прошли после нашей разлуки. Вы, наверное, не забыли времени нашей молодости: мне было шестнадцать, а вам двадцать шесть; вы вступили в гвардейский полк, а я вышла из Сен-Сирского монастыря; тогда вы меня любили и мы должны были обвенчаться.

Баррас судорожно провел рукой по лбу.