Обыкновенная история

Не успел он протянуть мне через стол блокнот, как тут же, всхлипнув, судорожно схватился за поясницу.

– Ой, мамочки!

Мужчина в изнеможении откинулся на спину, уголки губ его задрожали, а по откормленным щекам прямо на воротник халата заструился пот, смешанный со слезами и прочими выделениями.

– Спинааа, ох, Боженьки. Грыжа… иииии…, наверное, сломалась, прободение позвоночника или еще чего-нибудь в этом роде, – скулил он, вытирая бледное лицо.

«– Надо же, – расстроился я, – В кои-то веки удалось прорваться на прием к специалисту, да и тот загнется того и гляди.

– А ну-ка прилягте, доктор. – решительно сказал я страдальцу, вежливо поддерживая его за поясницу. – И не переживайте вы так, сейчас разберемся.

Стенающий доктор угнездился с моей помощью на кушетке в позе эмбриона.

– Тут больно? А так, а так? – спрашивал я, аккуратно постукивая его по пояснице и нижнему отделу позвоночника, – Ну, все ясно, это у вас воспаление седалищного нерва.

– А это… это не очень страшно?

– Не смертельно, и лечится легко, – успокоил я бедолагу, после чего вколол ему обезболивающее.

– Теперь одевайтесь, доктор, а мы вам лечение назначим пока.

Помыв руки, я, усевшись за докторский стол, написал схему лечения, комментируя ее вслух.

– Принимайте с утра и на ночь по две таблетки ортофена или, при его непереносимости, хондроксида. Ну и диклофенак, само собой, тоже потихоньку втирайте. Увидите, через неделю как рукой снимет.

– Все она, – обреченно развел руками доктор, когда его слегка отпустило. – Она виновата – работа проклятущая. Сидишь тут днями напролет – врачуешь за так называемую зарплату. Того на ноги поставь, этого спаси, всех исцели. Впрочем, что мы все про меня, да про меня, – спохватился он. – Вам-то чем я еще могу помочь, больной?.

* * *

На прощание он долго тряс мне руку и преданно заглядывая в глаза повторял.

– Заходите, любезный. Почаще заходите, не стесняйтесь. Если что, то сразу к нам. Всегда поможем. Самолечением только не вздумайте заниматься, не играйте с огнем. Эй, больной! – окликнул он меня, когда я был уже в дверях. – Напомните, пожалуйста, а как там у меня это самое называется.

– Что это?

– Ну это! – смущенно показал он себе на поясницу.