Вкус к жизни

Разрыв на почве несовпадения взглядов на жизнь, в частности, на театральное искусство. А что? Вокруг такое сплошь и рядом происходит.

Но на следующий день она ему опять позвонила. Сама!

– Вы не обиделись на меня вчера? – как ни в чем не бывало, прощебетала Ася.

– На вас? Помилуйте, разве такое возможно.

– Значит, вы не откажетесь сходить со мной в театр Маяковского? Вечером там дают потрясающую драму.

– Спрашиваете.

– Тогда в шесть. Только я буду с подругой, если не возражаете.

«А кузнец-то нам зачем?» – вспомнилась ему фраза из одного старого доброго фильма.

– Буду только рад, – сказал он с поспешностью, но осознав, что получилось несколько двусмысленно, добавил первое, что пришло на ум: – За вас.

Подруга показалась ему бойкой, если не сказать вульгарной особой, тем более на фоне его избранницы. К тому же она была намного старше ее, скорее ближе к нему по возрасту.

"Какие они все-таки разные, – подумалось в тот вечер Анатолию, – но друзей не выбирают, равно как и театральные постановки подчас".

Все первое действие, сидя в партере между Асей и ее спутницей, он решал – удобно ли попросить у Асиной подруги три тысячи за билет, или это будет выглядеть с его стороны ужасным неприличием, моветоном. Но потом он увлекся пьесой и забыл об этом щекотливом обстоятельстве.

Так незаметно пролетели две недели. Жизнь Анатолия обрела новые краски – «Театр Сатиры», «На досках», «Эрмитаж»… «Дядя Ваня», «Ричард III», «Евгений Онегин»… Он уже привык, что каждое утро его ожидал новый звонок, а вечером новые приключения.

Единственное, что немного его угнетало, это осознание того, что за все прошедшее время их отношения с Асей не стали менее платоническими. Пока он мог похвастаться лишь тем, что они перешли с ней на «ты» и провели как-то аж целый вечер в кафе после отмены «Риголетто». Ася тогда долго, с упоением рассказывала ему о традициях русского театрального жанра, о дореволюционных постановках Александринского театра и Мариинки, а на десерт удивила его замечательным знанием подробностей биографий Веры Комиссаржевской и Немировича-Данченко.

Когда они, держась за руки, прощались на троллейбусной остановке, Толя впервые не устоял. После двух бокалов вина у него приятно шумело в голове, а духовная жажда сменилась иной, более приземленной. В какой – то момент он инстинктивно прижал Асю к себе и, зажмурив глаза, потянулся к ее лицу, но сумел поцеловать лишь указательный палец, который та прислонила к его губам.