Вкус к жизни

– Ну в два так в два, – не расстроился я, вспомнив, что у меня на первой странице стоит экслибрис дяди-букиниста. – В два раза – это, пожалуй, тоже неплохо выйдет.

Я еще раз пролистал книгу, прежде чем поставить ее обратно на полку.

– Ой, смотрите, двух страниц не хватает как будто…

– Эка печаль, – лукаво прищурился хозяин, убедившись в справедливости моих слов. – Сколько страниц в ней всего – триста? Вооот. А тут парочка какая-то несчастная? Мизер, честное слово, меньше процента даже. Что есть они, что их нет.

В рамках статистической погрешности, можно сказать.

Наконец он приблизил пенсне к моему лицу и кисло улыбнулся.

– Эх, гулять так гулять, предлагаю вам скидку… однопроцентную. Даааа, с ума я сошел, видно, в убыток себе отдаю. Ну как, по рукам?

– Вряд ли, – сочувственно выдохнул я в ответ. – У меня у самого такая имеется. Вот взгляните, – размотав газету, я вытащил на свет Божий двойника той, что торговалась стариком-антикваром. – Хоть и ценная вещь, но мне совершенно без надобности.

Возьмете? На тридцать тысяч, понятно, не претендую, ведь не на голом же энтузиазме вы тут сидите, но дешевить, извините, тоже не намерен.

Лицо антиквара из красного сделалось бледным, даже в синеву стало слегка отливать. Нос еще больше заострился. Он понюхал из своей табакерки и протер пенсне.

– Сказки принесли, говорите, пчхи, – проскрипел он разочарованно. – Да уж, нашли чем удивить в наш-то просвещенный век. Вы, молодой человек, похоже, не совсем в теме, что у порядочных людей на повестке сейчас.

"Вот тебе и здрасьте! А мне до сих пор казалось, что сказки Андерсена на века."

– Надо же. И какие вещи востребованы, по-вашему?

– Естествознание в цене, история, – начал загибать пальцы старик, – энциклопедия Брокгауза и Эфрона еще. Одним словом – реализм. А вы со своими сказками пожаловали! Даже не знаю, что вам тут посоветовать, уважаемый. Кстати, этот экземплярчик, – он презрительно кивнул в сторону своего Андерсена, – полгода уже на полке маринуется.

Даром никому не нужен, а уж за подобные деньжищи тем более. Вы первый за все прошедшее время, кто на эту лабудень глаз положил. Я-то, дурак старый, перекрестился было, что и на нее свой простофиля нашелся. Только, видно, скоро лишь сказка сказывается.

– Но ведь Сытин же, редкая вещь, как бы первый до революции…

– Опять вы заладили свое – Сытин, Сытин. Что вам дался этот Сытин? Сытина много на рынке стало теперь, надоел всем до смерти.