Соприкосновение

Ольга отвлекалась от практики, а я из раза в раз вытаскивала из уха один наушник.

Весь день я слышала в свою сторону шутки по поводу отношений, которые у нас сложились с Чату. Сначала я не поняла, в чём дело. Азат попросил Чату помочь мне – он помог. Что такого? Мне и в голову не пришло, что наш совместный поход кого-нибудь заинтересует.

Оказалось, он заинтересовал всех.

Сама по себе я крайне равнодушно относилась к передвижениям и действиям людей и испытывала недоумение от того, что они не могут вести себя так же по отношению ко мне.

– Ты так хорошо поднималась с Чату… Молодец! Все смотрели на вас. Не любой здоровый человек пошёл бы. Это всех мотивировало.

Что!? Неужели я правда услышала это?

Захотелось уйти, предотвратить разговор, убить его в зародыше, но я не смогла. В глубинах сознания приоткрыл глаза спящий запуганный зверь, которого я искренне не ожидала встретить в Индии.

– Мы просто поднимались… Как все. Не думала, что это кого-то заинтересует. Какая разница?

Я выдавила слова, вызывающие тошноту, настолько безразлично, насколько умела, но Ольга упорно продолжила вовлекать меня в разговор.

Пришлось разговаривать с ней о моих проблемах. О том, что я не собиралась сюда привозить, касаться и с кем-то обсуждать. Я не знала, как выпутаться из разговора, сердце разрывалось на части от страха и боли. Я приехала пожить жизнью наблюдателя, а не копаться в себе, как в чём-то ограниченном.

– Вам Азат сказал?

Кроме него я ни с кем не обсуждала состояние своего здоровья.

Закипающий внутри гнев приготовился свалиться на представления о нём и на моё доверие к нему. Я считала, что только я имею право рассказывать о себе такие вещи. Личные вещи.

Так же я сознавала, что, сколько бы ни старалась, никогда не смогу замаскировать себя под обычного здорового человека. Но продолжала верить. Как паломники верят в Шиву, я свято верила в то, что однажды меня оставят в покое и перестанут задавать вопросы, на которые я так устала отвечать.

Я мечтала стать злой, грубой, возможно, истеричной, чтобы меня боялись и лишний раз не трогали.

Вместо этого, в таких ситуациях я становилась тихой, мягкой и разбитой. Надеялась на то, что разбитость сможет меня защитить и порезать кого-нибудь на части.

Сев на кровати, я свесила ноги, и вдруг почувствовала себя безумно измотанной и жизнью, и людьми. Скомканные наушники валялись в стороне, в горле образовался горький ком разочарования.

– Нет. Мой муж такими занимается.