Сопряжение. ЗИЛ. Книга 2

Впереди у тебя много опыта и, возможно, самый длинный день в твоей жизни – этот, – пообещал мне голос.

Что-то в последнее время слишком много их посещает мою голову. Понимаю причину – не перекачивается интеллект, поднимая ментальную защиту.

Значит, что – мне нужно подняться в башню мага? Это мне напоминает стандартное: «Пройди три испытания и докажи, что достоин!». За такого же крутого учителя, как у Пуговки и Копилки, я не то что испытания пройду, я муху в поле загоняю. Тем более с самостоятельным изучением Пустоты и Гравитации у меня возникли проблемы.

Попробуем для начала мирный способ проникновения.

– Эй, уважаемый, – я приветливо помахал рукой лысому.

Тот не ответил, но и не двигался, поэтому я рискнул подойти поближе. Зря. Как только моя бренная тушка оказалась в трех шагах от Монаха, так он использовал какую-то абилку вроде чаржа, и кривые серпы, как в мортал комбат, вспороли мне брюхо, отделили от тела руки и добили, пронзив череп.

Но я не умер! Вернее, умер, но не потерял уровень, не оказался возле Копилки, а стою на том же месте, где слышал голос. Вот сейчас не понял! Ладно, потом будем разбираться.

Дипломатия не прокатила, значит попробуем что-нибудь другое. Телепортируюсь за спину лысому и дергаю на себя дверь. Она не заперта, мне даже удается заглянуть внутрь, но боль разрезает спину, затем моя еще живая голова слетает с плеч и катится по брусчатке.

И вот я стою на том же месте. Снова. Уровни при мне, я здоров, время откатилось на две минуты назад. Вашу мамашу, это что за день сурка? Мне что, нужно с ним сразиться и победить? Ну, о?кей! Потом не жалуйтесь, что так нечестно!

На приготовления у меня ушло несколько минут, но оно того стоило. Когда четырехтонный «Патриот» стоял в тридцати метрах от башни, я нехорошо улыбался, лаская пальцем спусковую скобу. Ну шо, хлопчик, будем танцювати?!

Пулемет Грязева-Шипунова застрочил так, что я словил оглушение, потеряв пятьдесят процентов слуха на тридцать минут.

Сабзиро с боевыми серпами разложился на фарш и кровавые ошметки по стенам. Дверь тоже исчезла, не пережив робкого стука тридцатимиллиметрового калибра.