Лучше убей

 – Я так и видела, как мой толстопузый начальник сидит за своим столом с кружкой кофе в руках, а его усы подергиваются от удовольствия, когда мужчина откусывает очередной кусок вишневого пирога.

– Жду адрес смс-кой и выезжаю. Чую, скоро придется купить машину с такими ночными вылазками, – недовольно ответила, понимая, что снова надо вызывать такси.

– Отключаюсь.

Следом пришло смс с названием места, куда мне нужно прибыть. Я нервно выругалась, осознав, что ехать надо на окраину города, в жилой микрорайон. Вызвала такси, взяла документы, чтобы меня пропустили на место преступления, и выскочила из дома.

В машине такси я уснула – слишком вымоталась за день. Сегодня было заседание, в ходе которого подозреваемый получил заслуженный срок. Мне также пришлось участвовать в процессе, чтобы доказать его вину. Помню, как он с насмешкой наблюдал за мной, будто бы не веря, что такая молодая девушка, как я, может занимать подобную должность. Правда, когда приговор озвучили, язвительная гримаса с его лица мигом исчезла, а в глазах появился самый настоящий ужас.

Через час я прибыла на место. Вокруг толпились люди, их сдерживали лишь полицейские, окружившие труп.

– Пожалуйста, разойдитесь. Тут могут быть улики, которые вы уничтожите, – прокричал один из парней в форме.

Молоденький, высокий, словно столб и такой же худой, с прищуренными от усталости карими глазами, вытянутым носом с горбинкой и тонкой полосой губ.

Я подошла к нему и положила руку на плечо.

– Это бесполезно. Они не послушают тебя. Твое дело следить, чтобы они не проникли за ограду. Все остальное не важно.

Сама же переступила через ленту и подошла к двум парням, осматривающим тело.

– Что уже успели узнать? – поинтересовалась, присаживаясь к ним, ближе к телу, освещенному уличными фонарями.

Губы трупа уже побелели, во лбу зияла некогда кровоточащая рана. Все лицо залито кровью. Взгляд бесчувственно устремился перед собой. Зрачки расширены. Пульса нет и подавно – даже проверять смысла не было.

Я приподняла простынь, которой уже успели накрыть тело, кроме головы, и заглянула. Одежда целая – других ран не видно.

– Мужчина тридцати-тридцати пяти лет. Личность не установлена, потому как документов при себе не имелось. Как и кошелька.