Квази Эпсилон. Друид

Деайра же, в отличие от двух других, была местной и свободной, но сама выбрала эту стезю. Остается только гадать, что в сподвигло ее выбрать ремесло «грелки» в постели. Не сомневаюсь, если учитывать ее довольно упрямый характер, на это были определенные причины.

Я планировал побег через неделю или две – примерно столько должно было потребоваться времени, чтобы лоза окрепла и стала полноценным сосудом для Лешего. Но человек предполагает, а бог располагает. Кстати про Рандома – он больше не выходил на связь.

Это вызывало беспокойство и некую злость одновременно. Все-таки это в основном по его вине мы оказались здесь заперты. А он, как единственный ИИ в игре, мог бы если не помогать, то хотя бы держать в курсе.

Про задуманный мною побег, впрочем, как и про способ его осуществления, я решил не оповещать Ольгерда. Мало ли что. Вполне возможно, что он является двойным агентом, как и его отец. Когда придет момент, я поставлю его перед фактом: или он бежит со мной, или пусть остается.

Парень достаточно взрослый по средневековым меркам, должен иметь свою голову на плечах и нести ответственность за свои действия.

Моя охрана, следующая за мной словно тени, довели меня до моей резиденции и осталась у входа, как и всегда. Только вот как только я переступил порог, стало понятно – что-то произошло. Мебель частично была перевернута, из всех факелов горели едва ли треть. Первая мысль, которая пришла ко мне в голову: нас ограбили.

Но с другой стороны, кто вообще посмеет это сделать? Да и зачем? Глупости какие-то.

Я услышал плач, и голос того кто плакал мне был отлично знаком. Его стенания раздавались из дальней комнаты, в которой мы упражнялись с растущей лозой. Я, конечно, мог предъявить конунгу за погром и объявить, что это растение должно быть рядом со мной, но решил не проверять свою удачу и единственный шанс. Поэтому про растения знал только Ольгерд, который в одиночку ухаживал за ним и едва ли не ночевал здесь, игнорируя даже мое предложение съездить к виноградникам.

Видимо, парня всерьез задело то, что у него больше не выходило мысленно управлять растением и заставлять разворачиваться еще молодые листья. А вот поведать ему правду про то, что у него с самого начала было мало шансов, я не мог, хоть и видел, как парень мучается, пытаясь преодолеть стену, которая ему изначально была не по зубам.