Трясина

За всё время беседы с хозяином у Марселя не единожды душа уходила в пятки со страху, что его вытолкают взашей, признав вовсе никчёмным. Грозный господин Базиль метал на кудрявую голову Мухи громы и молнии. И что творится в глупой башке Ксавье? Видно, он слишком часто висит вниз головой, и мозги его взболтались, словно сливки в маслобойке! Хозяин жаловался на разорение, на прожорливых лошадей, на ленивых актёров и скупую публику. Хлопая огромной ручищей по столу, что едва выдерживал такое обращение и того гляди, готов был превратиться в груду щепок, Жозеф Базиль продолжал кричать на Муху, стоящего перед ним с фальшивой покорностью.

Он лишь вздыхал и исподтишка подмигивал совсем оробевшему Марселю.

– Что? Что я, по-твоему, должен делать с этим сопляком?! – хрипло рычал Жозеф. – Повесить себе на шею ещё один голодный рот? Или качать его на ночь в колыбели?

– Если хозяин позволит вставить словечко… – вкрадчиво проворковал Ксавье. – То вам не придётся даром кормить мальчонку, напротив, вы даже сумеете поправить дела.

И воспользовавшись тем, что Базиль начал раскуривать трубку, делая вид, что замолчал вовсе не из любопытства, а попросту занят, Муха подтолкнул Марселя вперёд и затараторил:

– Взгляните сами, хозяин. Парнишка ростом почти в точности как бедняжка Мари, упокой Господь её душу. Он сможет работать с Креспеном. Сами знаете, что бедняга Рауль после смерти Мари сидит без дела и только пьёт. А Марсель, хоть мал годами, но выглядит куда старше, к тому же не труслив, силён и крепок.

Глядите! – при этих словах Ксавье бесцеремонно стащил с мальчика накидку и задрал рукав блузы. – Ну, каково? – добавил он, похлопывая Марселя по руке повыше локтя. – Это не какой-то худосочный малец с тощими куриными лапками и не маленький боров, покрытый слоем жира.

Марсель вспыхнул от смущения и поспешил опустить рукав. Ему стало не по себе от того, что Муха расхваливает его, словно жеребёнка на ярмарке. Но в выпученных глазах Базиля мелькнуло одобрение. А мешок с гусями и вовсе заставил его благодушно кивнуть, что Ксавье тотчас счёл за согласие.

Теперь надлежало двух гусаков вручить трактирщику вместо уплаты долга, а третьего, к явному огорчению Мухи, самого худого, следовало приготовить на ужин.

– Вот досада! – воскликнул он, спускаясь по лестнице. – Сомнительно, что Красотка Лиза ухитрится накормить нас всех одним гусёнком. Ну ладно, добавит побольше капусты, в конце концов, мы рисковали и вовсе жевать пустую похлёбку.