Трясина

Подошва одного из прохудившихся башмаков и вовсе была подвязана верёвкой. Но лицо было свежим, с широким румянцем, и спутанные кудрявые волосы, что торчали из-под полей засаленной шляпы, придавали ему забавный вид.

– Ах, незадача! – внезапно перестав жевать, воскликнул подросток. – Кажется, я умял и твою долю. Ну, сам виноват, надо было разломить кусок пополам.

– Пустяки, – пожал плечами Марсель. – Поверь на слово, мне достаточно опротивело изо дня в день есть одно и то же.

– Видно, ты сладко живёшь, сеньор сопляк, – неодобрительно покачал головой собеседник.

 – Посидел бы с пустым брюхом пару деньков, то запел бы по-другому.

– Хватит величать меня сопляком, меня зовут Марсель, – отрезал мальчик.

– Ладно, не обижайся, считай, что прозвище уже выветрилось из моей головы, – рассмеялся подросток. – А меня при крещении назвали Ксавье, но дружки зовут Мухой.

– Мухой?! Ну и прозвище! Умеешь летать или так же надоедлив? – улыбнулся Марсель.

– Эх, желторотый! Мои способности не в этом.

Гляди-ка, – с этими словами подросток отступил на несколько шагов и, подняв вверх руки, резко согнулся в поясе. А спустя миг стоял перед ошарашенным мальчиком вверх ногами, опершись ладонями о землю.

Глаза Марселя вспыхнули интересом.

– Ого! Как это? – оторопев спросил он.

– Вот так, сеньор сопляк, хм, извини, Марсель, – Ксавье вновь взмахнул руками и, буквально перевернувшись в воздухе, застыл теперь уже на одной руке и балансируя другой, несколько раз ухитрился подпрыгнуть, отталкиваясь от влажной травы растопыренными пальцами.

– Ну, видал? Ещё я могу висеть вниз головой, зацепившись за балку. Точно как муха, что умеет карабкаться по потолку. Оттого меня так прозвали.

– Ты, должно быть, циркач, Ксавье?

– Почти угадал, несмышлёныш, – довольный произведённым впечатлением, произнёс подросток.

– В толк не возьму, – пробормотал Марсель. – Отчего ты не сидишь в трактире за миской горячего с эдаким умением, а готов стащить тощего гусака?

– Как видишь, братишка, погода теперь не слишком ласкова.

Мало желающих торчать под дождём и любоваться на бродячих циркачей. За несколько дней мы не собрали и десяти монет. Хозяин ходит чернее тучи, ведь кроме платы актёрам надобно ещё покупать корм лошадям да платить за постой.

– Ох, Ксавье, верно я согласился бы голодать и мёрзнуть, только бы не выть со скуки! – вырвалось у Марселя.