Расплата

Элали зажгла огарок свечи, и Пьер с облегчением опустил свою ношу на тюфяк. Жак, что все еще был в забытьи, тихо застонал.

– Мамочка, у него кровь течет, он испачкал мне блузу. – Пробормотал Пьер. – Теперь придется отдать прачке три су за стирку.

– Как, три су прачке? Еще чего, мой милый, если парнишка выживет, твой крестный купит тебе новую блузу.

– А вдруг он помрет? Эдак я останусь без подарочка.

– Ах, ты мой славный, ты лучше повтори молитву Святому Франциску, чтобы он позаботился о больном, а мамочка посмотрит, что можно сделать.

Громила послушно уселся возле стола и, сложив руки, начал шептать молитву, усердно осеняя себя крестом. Мамочка Лали, встав на колени возле Красавчика, осторожно оглядывала рану. Смочив кусочек холста водой из кувшина, старушонка выудила из складок своей жалкой юбки какой – то пузырек и капнула его содержимое на тряпицу. Затем осторожно приложила ее на рану.

– Пьер, сыночек, дай – ка свой пояс, мне надо закрепить повязку.

– Мамочка, как же так, ведь без пояса мои штаны упадут? – глупо уставившись на мать, спросил громила.

– Мой мальчик. Мамочка даст тебе булавку, только и всего. Давай – ка поторопимся, скоро рассветет. И достань за комодом бутылочку вина, недурно бы подкрепиться и тебе, и бедняжке Красавчику.

Луна не успела еще окончательно покинуть серое небо, как Пьер потянул за кольцо, висевшее возле комода; деревянная рухлядь бесшумно сдвинулась вперед и перед ними оказалась крышка погреба. Мамочка Лали, прихватив свечу, первая спустилась по узким ступеням вниз, за ней последовал сын, таща за собой Жака, словно спеленутого младенца.

Нащупав на стене погреба такое же кольцо, Элали повернула его против часовой стрелки, крышка погреба опустилась и комод вернулся на свое место.

Путники довольно долго шли узким коридором, старушонка освещала дорогу, уверенно двигаясь вперед и словно не замечая крыс, что злобно пища, шмыгали под ногами. Наконец впереди показался рассеянный свет, словно утро пыталось пробиться в мрачное подземелье.

В нос ударил запах мокрой земли и травы. Мамочка Лали открыла ключом ржавый замок на решетке, что вела в запущенный сад. Троица оказалась в дальнем участке заброшенного кладбища. Видно, за этими могилами присматривать было некому и потихоньку плиты трескались, покрывались мхом и высокой травой. Послышался тихий свист, и старушонка, привстав на цыпочки, махнула рукой. Тут, словно из – под земли, показался карлик с забавным смешливым лицом.