Расплата

Тем временем подручные Каторжника обернули Жака, что все еще был в забытьи от настойки аптекаря, что должна была унять боль, старой попоной и погрузили в повозку. Тщательно смазав оси колес, чтобы скрип не нарушал тишину спящего города, Вертлявый и Метью направились к реке, зорко вглядываясь в темноту, старательно минуя посты гвардейцев и сторожей, что постукивали колотушками, обходя сонные улочки. Моросящий дождь был им в помощь, кому вздумается шататься по улице в эдакую мерзкую погоду. Повозка с печальным грузом остановилась неподалеку от берега.

– Эй, Трепач, не нравится мне это место, слишком много лодок, да и баржи с товаром словно нарочно заполонили реку. Пожалуй, наткнемся на лодочников и сторожей.

– Точно, Вертлявый, надо спуститься немного ниже, там мелководье, лодочники стараются его обойти. Но повозка нипочем туда не проедет, придется тащить бедолагу на себе.

– Вот проклятье! Вдруг Красавчик уже помер, охота мне тащить на себе мертвеца.

Ха, ты вообразил, что я монах, и мой долг – провожать в последний путь усопших?

– Давай кинем монетку, она и решит, кто потащит несчастного.

Но как назло, подкинутая во тьме монета упала в траву и отыскать ее стало невозможно. Экая досада! Зря только пропало два су.

– Слушай, Трепач, давай уж понесем тело вместе, неохота мне торчать здесь до самого рассвета, того и гляди нас застукают гвардейцы с мертвяком в обнимку.

– Да, да, Вертлявый, лучше убраться поскорее, не ровен час, угодим на виселицу за то, что не совершали.

Они выволокли несчастного Жака из повозки и потащили его вдоль берега, пригибаясь как можно ниже. Ноги их скользили по размокшей земле, прислужники Перрена шепотом чертыхались и поминали недобрым словом хозяина, что навязал им опасный груз. Вот наконец и тихая заводь, высокая трава скрывает из виду, а вонь от нечистот избавила это место даже от самой завалящей лодки. Вокруг лишь обломки дерева от обшивки судна, да мусор, что прибило к берегу.

– Как думаешь, Вертлявый, не забрать ли попону? Она еще крепкая, сгодится на что – нибудь.

– И то дело, хозяину скажем, что сплавили бедолагу прямо в ней, вместо савана, а попону продадим старьевщику Вателю.

Но стоило им потянуть промокшую ткань, как из – под нее послышался тихий стон.

– Ох, Святой Марциал! Он еще жив! – Побледнев, прошептал Метью.