Мельница Ранкура

И подросток уверенно поспешил в цокольный этаж, где располагались кухня и комнаты прислуги. Оглядевшись по сторонам, он толкнул неприметную, таившуюся под лестницей дверь чулана, куда обычно складывали старые корзины, вязанки хвороста и прочую видавшую виды утварь.

При тусклом свете единственной свечи он тотчас заметил братишку и молоденькую служанку Жеральдин, что сидели прямо на полу, поджав под себя ноги.

Оба вздрогнули от неожиданности и замерли в попытке разглядеть вошедшего.

– Ага, попались! ? радостно воскликнул Робер.

– Ох и напугали же вы, сеньор. ? Поджала губы горничная, поправляя чепец.

– Ой, как же, так я и поверю, что тебя можно запросто напугать, ? рассмеялся Робер. ? Ты та ещё штучка. Говорят, недавно огрела конюха поленом. А уж он здоровее тебя вдвое.

– Вот вы насмешник, сеньор! ? Покраснела Жеральдин. ? Пьер получил по заслугам. Я не из тех, кто позволяет себя щипать по углам.

– Ладно, ? миролюбиво бросил Робер. ? Мне до чёртиков надоело торчать среди гостей, вот я решил пройтись. Ну, Люсьен, ты вновь погрузился в деревенские байки, после которых всю ночь станешь стучать зубами или вовсе намочишь постель.

– Когда это я мочил постель?! ? покраснев от обиды, воскликнул младший брат. ? По крайности я не строю из себя взрослого, целуя ручки всем маминым подругам. Истории Жеральдин гораздо интереснее, чем праздная болтовня.

– Вот зануда! ? захохотал Робер, похлопав брата по плечу. ? Давай, рыжая болтушка, начинай, да пострашнее, и надо бы погасить свечу. Тебе достанется, если нас здесь застанут.

Жеральдин кокетливо поправила вьющиеся прядки огненно-рыжего цвета, что выбились из-под чепца, и, дунув на свечку, зловещим шёпотом произнесла:

– Было это лет сто назад, а может, и больше.

По мере повествования Люсьен неосознанно придвигался всё ближе и ближе к брату, пока окончательно не прижался к его боку. Святой Марк, уж больно страшной показалась история, да ещё в кромешной темноте.

Незадолго до полуночи гости покинули особняк де Клансье, и уставшие супруги отправились в свои спальни, уверенные, что их сыновья давно спят. Вскоре на покой разошлись и слуги, и дом погрузился в сонную тишину.