Мельница Ранкура

Дабы в глазах старика оно не выглядело скоропалительным, Робер выждал пару дней, изо всех сил изображая, что погружён в размышления. Но эти наивные ухищрения тотчас вселили в Ранкура твёрдую уверенность, что всё будет именно так, как он и мечтал.

– Роби, время вынуждает меня поторопиться, ? спокойно произнёс он. ? Мой конец близок. Если ты согласен, то мне хотелось бы успеть дать тебе кое-какие наставления. Но если ты решился оставить всё как есть, то я не стану тратить силы на ненужные речи.

Этой фразы хватило, чтобы подросток выдал себя с головой, торопливо присев возле старика и уставившись на него, словно ретивый ученик на учителя.

– Симон… я готов слушать, только вначале скажите… Я слышал, что укус оборотня…

– Ай, простофиля ты эдакий, ? хмыкнул Ранкур. ? Я даже сомневаюсь, стоит ли с тобой говорить. Ты, как всегда, пропускаешь мимо ушей больше половины. Вообрази, но мне нет нужды впиваться в твою прекрасную шею, которая, к слову, довольно грязная. Мы просто обменяемся кровью, Роби.

Порез на руке ? не слишком приятное дело. Впрочем, рана заживёт быстрее, чем ты можешь вообразить.

Кажется, это объяснение вполне успокоило Робера, придав ему ещё больше уверенности, что выбор его правильный. А чтобы отголоски совести сильно его не мучили, при каждом сомнении он мысленно с жаром уверял себя, что всё это ради благородной цели ? разыскать и покарать убийц семьи. Право же, у него будет гораздо больше возможностей для справедливого возмездия, чем сейчас.

Несколько ночей кряду подросток отчаянно боролся со сном. Его терзала мысль, что старик скончается, так не передав ему свой дар. Спохватившись, Робер корил себя за эгоизм и циничность, но ничего не мог с собой поделать и вновь прислушивался к каждому вздоху Симона. Возможность обладать звериной силой и ловкостью захватила взбалмошного де Клансье. А если уж в его голове и возникали вялые и бледные мысли о грехах и нарушении всех заповедей, он отмахивался от них, как от назойливых мух.

Ну право же, разве эдакий поступок не есть проявление смелости и благородства? И, окончательно вообразив себя героем баллад и сказок, борцом за справедливость и жертвующим собой рыцарем, он вовсе готов был тотчас приступить к таинственному действу и сетовал на Ранкура, что ждал определённого времени.

Наконец, одна из ночей ознаменовалась появлением на небе нового месяца, и Симон, превозмогая слабость, поднялся с лежанки.

– Ну что ж, Роби, нам пора.