Охотник

– На, парень, хлебни немного, может, в голове прояснится, – криво усмехнулся Жак плотник, протягивая ему бутыль с сидром. Леон кивнул и, сделав большой глоток, утёр губы ладонью.

– И впрямь прояснилось, приятель. – Леон выпрямился в полный рост и громко произнёс: – Если сеньор отказал в защите, стало быть, осталось искать защиту у Господа. В четверти льё за холмом обитель святой Урсулы.

– Ты умом тронулся? – проскрипел корзинщик Бодю. – Такого жеребца, как ты, не подпустят к монашкам и на пушечный выстрел.

Стоявшие поблизости мужчины рассмеялись, а женщины, прикрыв рты уголками шалей, порозовели.

– Конечно, – спокойно бросил Леон. – Мне было бы совестно искать защиты у сестёр Господа. Но женщин, ребятишек и стариков они должны принять.

Старуха Дузе вскинула иссохшее личико и осенила себя крестом.

– Без всякого сомнения, парнишка Эдуэн прав. По крайности, за монастырские стены не проберётся нечисть.

Люди замолчали и, переглянувшись, согласно закивали. А ведь старуха говорит дело. Остаться в зимнем лесу – не лучшая доля.

– Матушка, вам с Жеральдин и малышом надо поспешить.

– Нам? А как же ты, сынок? – очнувшись, пробормотала женщина.

– Не беспокойтесь, уж я придумаю что-нибудь годное, но когда вы будете в безопасности, мне куда легче будет размышлять.

И вот старик-корзинщик, кряхтя, уселся в повозку. Он хорошо знал дорогу, и лучшего провожатого было не сыскать. Да и ко всему, пришлось выпрячь из обоза несколько лошадей в помощь оставшимся мужчинам.

Как только скрип колёс затих, Леон откинул волосы, спадавшие на лоб, и подмигнул:

– Ладно, соседи, попробуем и мы приискать ночлег. Сдаётся, что трусливый сеньор герцог наверняка призовёт больше дюжины солдат охранять свой покой.

Осенний день короток, и совсем скоро начали опускаться сумерки. Кучка крестьян несколько часов кружила по лесу, но каждый раз разочарованно переглядывалась и направлялась дальше. Внезапно конь Леона резко остановился, и парень едва удержался в седле.

– Святой Бриак! Отец Кеньо? – воскликнул он. – Что занесло вас в эдакую глушь?

– О, это ты, малыш Леон, – улыбнулся старик. – Однако и ты вряд ли отправился за хворостом.

– Ах, святой отец… Пожалуй, большего горя, чем сегодня, я сроду не испытывал.