Мадемуазель переплётчица

Дождь закончился, но, возбуждённая чужими откровениями, Анна никак не могла расстаться с подружкой и сделала огромный крюк по бульварам, провожая её до заставы Пуасоньер. На обратном пути лицо её пылало, словно она сама совершила что-то предосудительное.

Суровая зима вынудила работниц едва ли не в полный голос поносить хозяйку. Ну и сквалыга! Вы только взгляните, старуха посиживает в тепле в лавке и лебезит перед покупателями, а работницы должны трястись от холода. Ещё имеет наглость упрекать их в нерадивости.

Попробовала бы сама орудовать иглой, когда она того и гляди примёрзнет к пальцам.

– Ха! – крикнула Флоранс. – Всё же есть на свете справедливость. Заметили, за всю неделю в лавку наведалось всего три-четыре заказчицы, да и те, кажется, потаскухи с бульваров? Порядочные женщины не станут покупать шляпы, когда снег валит, словно пух из худой перины.

Женщины согласно закивали. Так ей и надо, пусть вообще никто не приходит и хозяйка начисто разорится. Когда к обеду старуха Бодю принесла кофе, щедро разбавленный водой, работницы, взяв стаканы, уселись ближе к остывающей печурке и принялись за праздную болтовню.

Нинон, почмокав губами, сощурила и без того заплывшие глазки и заявила, что мечтала бы сидеть так день-деньской. Попивать кофе и плевать в потолок. Пусть бы дела делались сами. Женщины рассмеялись, Леду заметила, что тогда надо бы иметь ренту.

– Одна моя знакомая вышла замуж за маляра… – начала Флоранс. – Целый год они едва концы с концами сводили и вдруг, только подумайте, у него померла дальняя родственница, оставив в наследство тысячу франков! Вообразите, они даже не знали о ней.

Их разыскал нотариус.

– Ого! Вот это повезло! – зашумели работницы.

– Не у всех есть такая богатая родня, – тоскливо протянула Нинон. – У мужа только двоюродный братец, такой же пьянчуга. Не удивлюсь, если он помрёт в канаве.

– Эй, Тихоня, а ты что молчишь? – подмигнула Мари.

– Да ей-то что переживать, Дембеле оставят какое-никакое наследство.

– Жди, пока они преставятся! Думаю, наша Нана молчит оттого, что собирается выскочить замуж за богача.

Женщины расхохотались. А что, такая красотка и к тому же скромница вполне может прихватить солидного господина.

– Теперь понятно, почему ты вечно сидишь дома и не ходишь с нами повеселиться, – ухмыльнулась Флоранс. – Тогда послушай совета, подружка. Невинность и впрямь годный товар. Вполне сгодится, чтобы продать себя подороже.

Анна залилась краской стыда до самой шеи.