Дитя нуайяд

Незнакомец рассмеялся.

– Ты начинаешь мне нравиться, оборванец, ? подмигнул он. ? Хотя ты довольно нахальный малый. Но я сам не отличался добродетелью в юности, и посему не стану читать тебе мораль. Так кому ты служишь, маленький бродяга?

– А вам что за дело? Может, я и вовсе не имею хозяев.

– Как же, так я и поверил. В этом городе ни один щенок не остаётся без хозяина. Скажу тебе откровенно, мне плевать, кто ты и откуда. Я ищу кое-кого. И уверен, что напал на след. Мелкий воришка Парижа может работать либо на Кривого, либо на мамашу Бернадет.

– Знать не знаю никакой мамаши. Я сирота, месье Прилипала, ? пожал плечами Тео. ? Поищите другого провожатого. ? Тут он резко присел, извернулся и, сбросив руку незнакомца, пустился наутёк. Петляя по узким мрачным улочкам, он наконец остановился под аркой и, осторожно высунувшись, оглядел улицу. Кажется, ему удалось сбежать.

Каково же было его удивление, когда вернувшись вечером в лачугу мамаши Бернадет, он застал за столом незнакомца, от которого так ловко улизнул. Дружки замолчали на полуслове и попятились, а сам Тео застыл на месте, приоткрыв рот.

– А, дерзкий оборванец, ? хмыкнул мужчина, раскуривая трубку. ? Могу признать, что ты ловко сделал ноги. Отчего же ты сразу не сказал, что твой учитель месье Паук?

– Мои пострелята привыкли держать язык за зубами, ? бросила старуха.

– Ну что, Чезаре, хорошо я его обучил? ? подмигнул Жоффрей.

– Да, видно, не очень хорошо, друг мой, если я сумел заметить, ? улыбнулся гость.

– Оставь, красавчик, ? отмахнулся безногий. ? Мало кто может сравняться с тобой. Немудрено, что ты знаешь все приёмы и ухватки, не видимые для простых людей.

– Иди ближе, маленький ловкач, выпей вина, ? произнёс незнакомец, наполняя стаканы.

– Охотно, ? кивнул Теодор, – но я не стану пить без своих друзей. В конце концов, они поработали не меньше и тоже изрядно устали и продрогли.

Мамаша Бернадет возмущённо всплеснула руками, но гость ухмыльнулся и кивнул.

– Забавно видеть задатки благородства в уличном оборванце. Если эти два олуха ещё не намочили штаны со страху, то пусть присядут с нами.