Бес, смерть и я

Даже, пожалуй, не молодой, а юный – Эжену всего девятнадцать, полутора годами старше моего Фальяна. Но выглядит, безусловно, старше и серьёзнее. Бархат, атлас и белое золото серьёзности добавляют. Немудрено – с таким-то папочкой.

Эжен Корибельский – сын мэра, премногоуважаемого господина Корибельского. А Корибельский-старший не просто управляет городком, он держит в руках всё, что через него проходит. Есть у него здоровые лбы, которые и с чёрного рынка будут вымогать дань (даром что рынок-то не в самом городе, а на полпути между им и Заболоченным лесом, уже, казалось бы, причём тут мэр), и с тех, кто в городе остановился, на чёрном рынке торговать приехав, и со всяких, якобы подозрительных, путников… Через наш городок много кто ездит – либо через него, либо через Заболоченный лес, а кто туда сунется, кроме мародёров, которым нечего терять? У нас тут единственный путь в столицу, где я, между прочим, и вырос.

И кто после этого выше статусом: какой-то Эжен-провинциал, или я, столичная кровь? Впрочем, в атласе, бархате и украшениях из белого золота из нас двоих хожу почему-то не я…

– Леокаст, – напоминаю я, протягивая руку в чёрной перчатке.

Прекрасно знаю, что это – неуважение и что полагалось бы самое меньшее перчатку снять, а лучше вообще поклониться младшему Корибельскому. Но – не буду. Обойдётся, ну вот правда. Слишком много гонору. Девятнадцать лет, ума нет, только папа богатый. Да и не прощаю я так просто обращений вроде «аптекарь». У меня имя есть, и я его ещё не забыл, между прочим.

Эжен, сжав зубы, жмёт руку. Тоже не снимая перчатки – белой, атласной.

– Слышал я, Леокаст – аптечный червь у нас, – надо же, даже рифму толковую придумать не смог… или придумал, но вслух сказать постеснялся? Я бы тоже не рискнул, особенно с учётом того, что Эжен говорит дальше, – ты жениться собираешься? На дочке ювелира?

– Да, есть у нас с Мерианой такие планы, – говорю небрежно, как будто бы это совершенно неважно.

– А пара ли она тебе, Леокаст – весь в чёрном, вырви-глаз? Мериане подошёл бы другой муж.

Помоложе. Посвежее. Побогаче, в конце концов…

– Намекаешь, что Мериана Корибельская звучало бы лучше, чем Мериана Брам? – цежу сквозь зубы, как цедит и он.

– Да уж явно! Кто такие Корибельские, и кто такие Брамы!

– Брамы – столичный род, – усмехаюсь. – Не то что Корибельские – провинциалы…

Эжен бледнеет.

– Вот если у тебя будет столько денег, что мы сможешь сам такие приёмы устраивать, тогда и можешь называть меня провинциалом.