Бес, смерть и я

Ну я решил, что я смогу…

Всё ясно. Шрам, конечно, выглядит взрослым – но в первую очередь как раз из-за шрама, того, что на лице. На самом деле мальчику наверняка лет шестнадцать-семнадцать. Ну, как Фальяну. Наивный ещё…

– Значит, сегодня в ночь мы идём мстить, – решаюсь. – Волк-хранитель не может просто так сидеть и рычать после такого! Пусть отдаёт свои сокровища! Мне самому интересно, что там у него! Только… – делаю драматическую паузу, – так как устранять его буду я, я и сам выбираю, что из богатств заберу, а если там что-то одно – делю вырученные деньги.

Не бойтесь, не обделю вас.

Потом задумываюсь:

– Ну а если там все артефакты мне самому нужны, то найду, где вам золота добыть, уж не беспокойтесь. Вам же всё равно тут важнее месть.

Шрам смотрит на меня с восторгом:

– Ты правда можешь убить волка-хранителя?!

– Убить – не обещаю, но постараюсь. Прогнать, отвлечь так точно. Не тронет он вас. – Допиваю чай, чувствую, как меня клонит в сон. – А сейчас пойду я, высплюсь перед долгой дорогой, вы тоже отдыхайте.

 – Отодвигаю чашку, поднимаюсь из-за стола. – Свенья, где тут у тебя поспать можно?

– На чердаке, на втором диване, – она тоже быстро подхватывается. – Пошли, отведу. Ребята, я сейчас вернусь и накормлю вас обедом! Тебе, Каст, отложу на ужин.

Диван на чердаке у моей новой названой сестрички удобный, мягкий. Можно ни о чём не думать и провалиться в сон без сновидений…

Я почти уверен, что Берониан придёт, – либо меня отговаривать от похода к волку-хранителю, либо, наоборот, поощрять.

Но призрак не появляется – по крайней мере, меня не будит. Будит меня уже сама Свенья – гладит по голове уверенными ведьминскими движениями. От таких всегда проснёшься, на то и направлены.

– Леокаст, – шепчет, – ты собирался на волка идти…

Торопливо поднимаюсь. Затем спускаюсь – по лестнице вниз. Ужинаю – хорошая лесная еда, коренья, травы и какой-то сорт болотной рыбы. Смешно даже – рыба в болоте!.. Вернее, в детстве, в столице, мне было бы смешно.

Сейчас-то я уже знаю: здесь и не такое водится.

– Рыба очень полезная, – ловит моё настроение Свенья, – это сдохший лосось.

Чуть не проглатываю целый кусок:

– В смысле «сдохший»?

– В смысле умирает там, у себя, на морях, после нереста. А потом проявляется тут, на болотах. Они любят всякую нежить, сами её создают. И получается, что из-за жизни в этом климате, среди всех этих травок лосось в своём посмертии становится ну просто ужасно полезный.