Листопад

Длинные волосы, ещё днём гладко струящиеся по плечам, за время сидения за ноутбуком превратились в воронье гнездо, из которого, как ветки, торчали потерянные карандаши.

– Ну и почему я опять согласилась? – спросила Света у своего отражения. Отражение промолчало.

Одеваться надо было быстро: Наташка жила на этаж ниже, а значит, в любой момент могла постучать в дверь. Света, распутывая узелки, аккуратно расчесала волосы и собрала их в высокий хвост. Мазанула губы бесцветным бальзамом и натянула на себя первое попавшееся платье.

Только она вышла из ванны, как раздался звонок в дверь.

– Ну вот, кто бы сомневался.

* * *

Пашка в нетерпении посмотрел на часы, торопя минутную стрелку. Ещё пятнадцать минут, и его смена закончится. Но по закону подлости именно на этих минутах дрожащая стрелка, казалось, зависла и отказывалась возобновлять движение. Ему нравилась работа в баре, но от любой работы хочется отдохнуть, особенно если с утра пораньше тебе на пары в университет.

– Павлик, отдай последний заказ и можешь идти, я дальше сам, – понимающе улыбнулся ему Егор, готовый заступить на смену. Он жил с мамой, которой требовалось постоянное лечение, и поэтому брался за любую работу. Кого-нибудь другого такая жизнь легко могла сломить: постоянная выматывающая работа в баре, подработка грузчиком, учёба в университете и уход за больной матерью кого угодно могут превратить в озлобленного на весь мир человека, но только не Егора.

– Должен буду, – с облегчением отошёл от стойки Пашка, снимая фартук с фирменным логотипом. От обилия красного уже рябило в глазах.

– Народу сегодня много, – заметил Егор, принимаясь мешать коктейли.

– Да, тут любители творчества собрались, – снисходительно хмыкнул Пашка, задержавшись у двери в подсобку, – бородач снова будет читать свои сопливые стишки, а девки слюни с пола подбирать и написывать своим парням с вопросом, где, собственно, их романтика заблудилась.

Пашке казалось, что романтика – опция совершенно не нужная. Себя он называл материалистом и не понимал, зачем писать стихи и дарить цветы, которые всё равно завянут. Вот какой от них толк? Но мама его воспитывала «настоящим мужчиной», поэтому цветы своей девушке он всё-таки дарил.

– Ты ещё здесь? – Егор приподнял в притворном недоумении правую бровь. – Давай топай, пока я не передумал.