Одна зима на двоих

Ее первая зима за много лет.

Ким еще помнила, как жила в одном из приютов Милрадии. Каждую зиму им выдавали серые пальто из драпа. Жесткие, неудобные, но теплые. А еще варежки и шапки. Дети целыми днями пропадали на улице, лепили снежные башни, устраивали битвы за флаг и приходили домой сырые до трусов. Потом, конечно, дружно болели ангиной и мучились от жара, но все равно эти воспоминания оставались одними из лучших.

Ким не удержалась – слепила снежок и забросила его далеко-далеко, насколько хватило сил, правда тут же испуганно присела, вспомнив о том, где находится, и кого можно встретить в долине.

От монастыря до Обители Ким почти бежала, ругая себя последними словами.

Нашла, когда веселиться! Дурочка!

Скользнула в темную прореху окна, проползла по низкому чердаку и спустилась в подвал. Здесь было все так же. Торжественно тихо, холодно и страшно. Ее цветок совсем пожух и растерял свой магический свет, а когда-то белые лепестки, опустились до самой земли, скукожились и побурели. Зато все остальные миарт-таны светились и исправно охраняли своих спящих хозяек.

Ким завидовала им. И Харли, которая даже спала с недовольным лицом, и Матушке, которая обещала, что все будет хорошо, и даже рыжей Маниле, сладко причмокивающей во сне.

– Простите, йена, но мне эта штука нужнее, – она забрала брегет и повесила его себе на шею.

Дольше оставаться в Обители не было смысла. Ким не собиралась лить слезы и грустить над спящими послушницами, ей нужно было продержаться эту зиму, выжить, несмотря ни на что.

Она вернулась обратно тем же путем, что и раньше, вывалилась из окна на снег и уныло побрела обратно к жилым домам. Солнце все так же светило, наст по-прежнему блестел, искрился и похрустывал под ногами, но кое-что изменилось.

Тишина стала другой. Птицы затихли.

Ким остановилась, напряженно прислушиваясь. Ничего, ни единого звука.

Интуиция твердила, что надо уходить, прятаться в заговоренном укрытие, но какая-то неведомая сила, какое-то дикое, неуемное любопытство, не подчиняющееся здравому смыслу, заставили пройти немного вперед и подняться на холм, поросший молодым ельником.

– Я только одним глазком гляну, и все. – она ползком пробралась до удобного места, опустила усыпанную снегом еловую ветвь и аккуратно выглянула.

Никого. Все тот же белый покров, та же гнетущая тишина и ни единой живой души. Ким оглянулась – до монастыря метров двести, вниз по склону. Сердце сжалось от тревоги.