Снятие с креста

Блеснуло рыбье тельце, шлепнулось мужчине под ноги. Он выдрал из пасти крючок, поднял садок, в котором уже томились несколько рыбин, и всунул пойманную форель головой вперед. Разогнулся и обнаружил наблюдателя. У рыбака было добродушное широкоскулое лицо, небритые щеки, зарубцевавшийся шрам на подбородке.

Анджей приветливо помахал рукой.

– Привет. Вы неплохо проводите время. Увлекаетесь спортивной рыбалкой, месье?

– Я ем ее, – охотно отозвался рыбак, пристально разглядывая художника. У него были внимательные цепкие глаза.

– Не скучно вам тут?

– Скучно, – признался рыболов. – Руку некому пожать.

Анджей спустился, протянул руку.

– Раковский.

Рыбак ответил на рукопожатие. У него была широкая лопатообразная ладонь, короткие пальцы с обрезанными под корень ногтями.

– Пьер Вассаль. Если вы из Шантуа, то проходили мимо моего дома. Он на краю, за станцией техобслуживания. Несуразная штуковина, вы должны были обратить внимание. Раньше там была городская мельница, но дерево не вечно, развалилось лет сто назад – помог большой пожар, а фундамент сохранился.

– Говорил, – согласился Анджей.

– Так это вы приобрели поместье Гвадалон? Художник Раковский из Польши?

Анджей кивнул.

– Об этой новости, похоже, знает весь город?

– А что вы хотите, Шантуа небольшой городок, интересные новости разлетаются со скоростью пули. Я до выхода в отставку служил в полиции, сохранил связи, о многом узнаю раньше прочих.

– Нисколько, – улыбнулся Анджей. – Буду рад, если это занятие доставит вам удовольствие и хлеб насущный. А кем вы работали в полиции, если не секрет?

– Следственный отдел. Двадцать два года безупречной службы. Небольшие расхождения во взглядах с новоизбранным господином бургомистром, и образовалась дилемма: переквалифицироваться в постовые или удалиться в отставку.

– Однако выбор подразумевает ограничение свободы, – сумничал Анджей.

Рыбак засмеялся. Запустил короткопалую конечность в широкий карман, выудил плоскую фляжку.

– Выпьем за знакомство, господин Раковский?

Анджей из вежливости отхлебнул. Напиток по вкусу напоминал коньяк – незатейливый, грубоватый, крепкий. Вроде изысканного сыра шевро, беспощадно разящего козой, навозом и прочей деревней.