Васильки для Василисы

 – Ритке от меня пламенный привет. Если успею с подарком, передам с курьером.

– Зря! – подключился к нашему диалогу Волков. – Пропустишь самое важное.

– И что же? Танцы под луной? Разрезание торта в четыре руки? – грубовато съязвил Макар.

– И это тоже! – парировал Боря. – Но сейчас я говорю о том, что ты пропустишь помолвку одного из своих лучших друзей.

– Ты шутишь? – удивлённо переспросил Петров и, видя, как друг покачал головой, тут же высказал своё возмущение. – Ей всего восемнадцать! Совсем девчонка! А ты почему молчишь? Или тебя это вполне устраивает? – перевёл он свой праведный гнев с Волкова на меня.

– А, что я? – возмутился в свою очередь я. – Это их решение. Я здесь ничего не решаю.

– Ага! Моя хата с краю, ничего не знаю? – сострил Мирон.

– А ты чего так распалился? – раздражение накрыло меня с головой. – Они оба взрослые люди. Решили пожениться, пусть женятся! Тебе-то что! Я думал, что ваше “трио” давно в прошлом, но, похоже, ты так и не успокоился…

– Чушь! – не дав закончить мне свою мысль, прервал он меня.

 – Мои чувства к Рите давно в прошлом. Из нас двоих она предпочла Борьку, я же, как настоящий друг и товарищ, отступил…

– Так чего тогда ты бесишься? – громко воскликнул я. – Стоило только Ритке отшить тебя, так у тебя ко всем девушкам тут же пропал интерес.

– Ты на что намекаешь? – резко сократив расстояние между нами, прорычал мне в лицо друг.

– Да я не намекаю. Я уже открыто спрашиваю, – не отрывая своего взгляда от его взбешенного лица, выдал я.

 – Ты до сих пор влюблён в Риту?

– Так! Горячие парни! Разошлись, – встав между нами, Боря попытался сгладить назревающий конфликт между нами, хоть и, по сути, сам являлся одной из его составляющих. – Если это так, тогда я, Мирон, понимаю почему ты…

– Вы оглохли! – не дав закончить фразу, Петров громко продолжил. – Я. Больше. Не. Люблю. Риту! И на этом прошу считать вопрос закрытым.

– Ну всё, бро, выдыхай, – похлопав Мирона по плечу, улыбаясь заключил Волков. – Не хочешь идти, не иди.

Мы с Риткой не в обиде. А на этого, – Боря махнул головой в моём направлении. – Даже внимание не обращай. Он сам боится приходить в одиночку, настолько, что решил притащить на помощь “мамочку”.

– Мамочку? – Мирон перевел свой озадаченный взгляд с Бори на меня.

– Слушай его больше! – фыркнул я. – Но я и правда буду не один.

– И кто же эта “бесстрашная”? – края губ Петрова дернулись вверх, превращая парня из холодного “Трандуила”1 в душку “Леголаса”2.