Море волнуется раз…

Уж не знаю, как она его у вас там в городе мочила…

– В ванной, – машинально сказал Олег. И ему тут же представилась картина, как во время долгих сидений там у его прекрасной жены вдруг появлялся рыбий хвост вместо ее стройных ножек и торчал из наполненной купальной пеной ванны. Его передернуло.

– Так вот, – недовольный, что его перебивают, продолжал Ручей, – Озерный говорит, что вчера от нее пахло чуть иначе. А потом она пела! Потом обратилась и ушла.

– Пела? Что пела? Куда ушла?

– Пела морскую песню свою.

Ах да, ты же вообще в этом ничего не понимаешь… Когда морская дева поет свою песню, она соединяется с духом рода. Так что не знаю, что теперь с ней. Но искать ее надо ближе к морю. Она возвращается домой.

– Домой? В Приморье?

– В Океан, дурень!

«В океан, – подумал Олег, и представил мысленно карту, – где она быстрее всего сможет добраться до моря, соединенного с океаном?» Он спросил:

– А что она скорее выберет: холодную воду или теплую?

– Не знаю… Я-то сам ее не видел. Им обычно безразлична температура воды, лишь бы не кипящая и не лед.

Думай, где вы познакомились, и рассуждай из этого. У нее есть, скорее всего, какая-то излюбленная территория. Морские девы могут плавать везде, но предпочитают какие-то конкретные места. А теперь и подавно, когда ваше проклятое семя все загадило вокруг себя!

Последняя фраза прозвучало зло.

– Каково им среди груды вашего мусора плавать? А когда вы льете в воду вашу отраву, они гибнут!

«Гибнут, – пронеслось у Олега в голове. – Марина, наверное, никогда не была в здешних морях, – подумал он, – а вдруг она там наглотается чего-нибудь и… Нет!» – он постарался отмести эту мысль и снова обратился к Ручью.

– Что еще удалось разузнать, как и где искать ее?

– Это все, – булькнул Ручей.

Не успел Олег разгневаться, как из кустов снова раздалось попискивание.

– Ну, что я говорил! Давай волос мне – не прогадаешь!

Ручей издал недовольное бульканье, а Олег поднялся, вынул из кармана прядку и подошел к кусту.

– А какие гарантии твоих источников? Я хочу знать все! Любые следы, любые зацепки!

– Не сумливайся в нас! – гордо донеслось из куста, – моя братия дело знает!

Из ручья снова хмыкнули, но тише.

Олег одарил куст волосом и повторил четко еще раз свою просьбу. Мордочка пропала, и все вновь стихло. Ветер потрепывал веточки куста, ручей мерно журчал. Ничего не выдавало признаков только что произошедшего.

Олег вспоминал, какой Марина становилась накануне своих отлучек.