Дневник алкоголички

Я легко замалчивала подобные выпады новых родственников в свой адрес. Да и деваться было некуда. Миша, как бы сильно ни любил, никогда не заступался за меня. Так, подхихикивал со всеми на очередном дне рождения его многочисленной родни. И знаете, меня это не злило, потому что я была уверена, что также естественно смеяться надо мной, подтрунивать, как чистить зубы каждое утро. Любые просчеты в воспитании наших родителей мы изживаем годами, только если сами принимаем это за просчет. Если моя собственная мать не воспринимала меня за полноценного человека, что уж говорить о посторонней девице ими любимого мальчика, которого так «варварски женили на себе».

Много лет хотелось доказать его родне, что я чего-то стою, что со мной надо считаться. Я не мечтала о том, как однажды они соберутся вместе и скажут: «Ольга, мы были не правы, извини нас». Мне не нужны были слова раскаяния, мне важно было, чтобы они приняли меня за свою. Ведь я тоже работаю, замужем, у меня и ребенок появился – но я все равно в их глазах какой-то взбалмошный несуразный подросток с несерьезной работой.

С появлением в нашей жизни Павла во мне расцвела надежда, что вот они признают во мне взрослую женщину, способную заботиться о других, но и факт рождения ребенка их не смягчил.

Просветления наступали, что я могу жить полноценной жизнью самостоятельно, и мне совсем не нужен костыль в виде бутылки. Я смогу и без бокала чувствовать себя живой, желанной, быть уверенной в том, что все происходящее не зря и во всем мире абсурда есть смысл.

Михаил все замечал, но в тот период я жила, словно его нет. У меня было оправдание. К тому же, я не вела какой-то антисоциальный образ жизни: я при муже и работа на полный рабочий день. А еще эта дыра в сердце, которую я использовала для морального права расслабляться алкоголем.

Наверное, так ведут себя родственники алкоголика, когда до последнего скрывают его зависимость. Если мать Михаила приходила утром, то я не вставала к ней, муж врал, что я допоздна готовилась к урокам.

Соседи, возможно, тоже догадывалась, что я попивала, потому что я довольно часто не помнила, как возвращалась с дружеских посиделок. Может, меня кто-то видел из соседей, как я ползу на четвереньках по лестнице, может, я говорила с кем-то, но на утро я не помнила ничего и только бесконечно радовалась, что проснулась в своей кровати и со мной ничего страшного не произошло.

Хотя происходило. Я каждый раз теряла часть себя.