В постели с монстром

В душ, одевайся, завтракай и я жду тебя через час в машине.

Она поднялась из кресла, взяла документы и пошла к выходу из комнаты. Надо будет отдать приказ не пускать сестру на территорию его дома. Хотя, о чём это он? Даже если Герман на это и решится, Ира наверняка найдёт способ проникнуть к нему.

– Слушаюсь, товарищ командир, – вяло проговорил он, отворачиваясь от сестры и переводя взгляд за окно. Какой сегодня день, не помнил. То ли середина декабря, то ли уже двадцатые числа. Кажется, Новый год скоро.

На который ему плевать. И почему всё вот так стало? Раньше и праздникам радовался, и ждал всё чего-то нового. Впрочем, на этот вопрос ответа у него не было, да он его и не искал.

Когда за сестрой закрылась дверь, Герман ещё некоторое время посидел в кресле, размышляя. Он поедет в этот чёртов дом малютки. Тогда будет существовать вероятность, что мелкая, увидев его рожу, устроит концерт по заявкам, и необходимость забирать её домой отпадёт сама собой.

Ильинский невесело ухмыльнулся и всё же поднялся и поплёлся душ.

Это будет самым правильным вариантом и для него, и для неё. Так что оставалось надеяться, что Алина в этом плане не подкачает.

Выйдя из душа и повязав полотенце вокруг бёдер, Герман оперся обеими руками на раковину и посмотрел в зеркало. Да уж… морда опухла с перепоя, потому шрамы казались ещё более уродливыми. Один из них пересекал щёку от верхней губы, заканчиваясь на внешнем уголке глаза, оттягивая тот вниз. Остальные «боевые ранения» были ещё более живописными.

Не мужик – мечта.

И снова, как то бывало всегда, будто любой взгляд в зеркало – это триггер, в памяти всплыли воспоминания. Даже сейчас, по прошествии нескольких лет, он чувствовал, как острые стёкла впиваются в лицо и тело, пока он захлёбывается беззвучным криком от понимания, что сидящая рядом женщина, за которую был готов любому глотку перегрызть, – мертва.

Ильинский склонился над раковиной и плеснул себе в лицо несколько пригоршней ледяной воды.

Изуродованное лицо пылало, казалось, что он и сейчас пытается выдрать из него стекло. Режет руки, но не отпускает, тянет за острые края.

Резко оттолкнувшись, Герман растёрся полотенцем и вышел из ванной. В голове снова шумело, как было каждый раз, когда думал о прошлом. Но когда начал одеваться, мысли перетекли на маленькую Алину.

Ильинский действительно думал, что ей будет гораздо лучше с теми, кто сможет стать для неё семьёй.