Проклятый. Игра с огнём

Он снова резко всадил в неё два пальца и снова нажал вниз, потом повернул кисть, чтобы оттянуть наверх. Еся не выдержала и громко вскрикнула. Бедный Павлик за стенкой, завтра будет стыдно смотреть ему в глаза. А Глеб снова нажал вниз, будто растягивал её.

– Не больно?

– Немного. Мне нравится.

– Хорошо.

Он принялся вставлять в неё третий палец, и когда Есения снова вскрикнула, принимая его, остановился, давая ей привыкнуть. Убрал ладонь с живота, чуть потёр клитор. Он сведёт её с ума. Хочется кончить, но пока никак.

А возбуждение терпеть становится почти невозможно.

– Ещё можешь? Пожалуйста, – попросила Есения, когда Глеб убрал руку и снова нажал на её живот.

– Нет. Этот детский сад оставь до поры, когда будешь дома с рукой в трусах.

Он чуть приподнялся, сильнее вжимая Есю в диван и начал быстро вбиваться в неё пальцами. Резко, отрывисто, глубоко. Сильно.

– Ах… – Есения застонала, мечась на подушке и покорно продолжая держать ноги широко раскрытыми. – Боже…

Большой палец его руки скользнул по клитору, раз, другой, третий.

Пальцы трахали её так, как никто и никогда не трахал. Глубоко и грубо, причиняя сладкую боль. Стенки лона были раздражены, а возбуждение стало совершенно нестерпимым.

– Глеб, боже… ещё, – попросила она, умоляя не останавливаться. – Ещё… я почти…

Он задвигал рукой быстрее, и Есения не выдержала, громко закричала, но крик тут же перерос в протяжный стон. Где-то наверху раздался приглушённый смех, на который Есе было наплевать.

Она кончала, впервые за всю свою жизнь настолько бурно. Глеб продолжал двигаться в ней, теперь нежно и осторожно, вращая кистью, будто поглаживал изнутри, продлевая сладкие спазмы.

– Только не надо задавать вопросов, где я этому научился, – усмехнулся он, когда Есения затихла.

– Даже не… думала… спрашивать, – выдохнула она, так и не открывая глаз, перед которыми плясали разноцветные пятна. Глеб вытащил из неё пальцы и стал осторожно поглаживать внутреннюю поверхность бедра.

 – Что теперь?

– Ничего. Я передумал трахаться с тобой. Пойду к себе, подрочу.

– Почему? Тебе не понравилось что-то?

– Нет. Оставим на потом.

– Слушай, – она отпустила ноги и свела их вместе, откидывая его руку. – Ты издеваешься надо мной, да?

– Нет, почему? – В голосе Глеба сквозило удивление. – Или ты больше не хочешь со мной?

– Хочу. – Слово слетело с её губ слишком поспешно.

– Хорошо. Тогда продолжим потом.