Статус

– Я это поняла. – Она всё же повернула голову и посмотрела на него, как тогда, когда столкнулись на лестнице. – И тебе идёт.

– Идёт… курить?

– Да. Сигарета тебе идёт. Ну, знаешь, некоторые курят, и это будто из другой оперы. А тебе – идёт.

Это был странный разговор. И Саша чувствовал себя странно. Будто они могли поговорить о чём-то более интересном, но не решались этого сделать. Или, наоборот, лучше было бы вообще беседовать только о деле, а им хотелось затронуть ещё какие-то темы.

– Если это комплимент, то спасибо.

– Не за что.

Она отошла, доставая из сумки маленький ноутбук, и Саша едва удержался, чтобы не потрясти головой в попытке избавиться от этого наваждения. Мысли о Поле были такими контрастными, что от них хоть на стенку лезь. То он пытался воспринимать её только как работодателя. То размышлял о том, почему у него проскакивают мысли: «а смог ли бы он содержать её, если бы вдруг у них что-то было»? Это казалось таким беспросветно-идиотским, что Саша не узнавал сам себя.

– Ладно. Мне нужна твоя консультация. – Полина осмотрелась, ища глазами, куда бы присесть, и Саша неожиданно для самого себя сделал то, что совершенно не собирался. Стащил через голову футболку и кинул на мешки плитонита.

– Она чистая, – уточнил зачем-то, как будто могло быть по-другому.

– М-м-м, спасибо. – Полина поспешно отвела глаза и, кажется, даже покраснела, чего от неё совершенно не ожидал.

Она с интересом рассматривала его татуировки – от предплечья они шли наверх, к шее, а после спускались на лопатки.

– Терпимо.

– Можно потрогать?

– Можно.

– Я бы себе тоже сделала. Небольшую.

Саша вздрогнул, когда прохладные пальцы Полины невесомо прошлись по его предплечью и спине. Она стояла позади него, а он чувствовал себя подростком, которому срочно нужно было отойти и подрочить.

– Не советую, – глухо ответил, сжимая руки в кулаки.

– Почему?

– Просто не советую.

– Ладно.

Она убрала руку, и Саша, не поворачиваясь к ней, пошёл к двери.

– Я сейчас. Покурить хочу.

– Кури здесь.

– Сейчас вернусь.

Выйдя, он в который раз обругал себя последними словами и присел на нижнюю ступеньку лестницы.