Спаси моего сына

– Тебе вообще во всей этой истории нужно разобраться. Для себя самой – в первую очередь. Всё понять.

– А что тут понимать? – вскинув взгляд на Юльку, хмыкаю я. – Он переспал с первой встречной после ссоры. Уже этого я бы не простила. А если бы простила – сама бы себя и извела. Но он ещё и скрывал ребёнка. Ребёнка, понимаешь? Шесть лет он знал о нём, ездил к нему, звонил. Жил второй жизнью.

Отмахиваюсь, не желая продолжать. Чувствую на кончике языка такую горечь, которую не перебить ничем.

– Я понимаю. – Юлька опускает голову и вздыхает.

 – Насколько могу – понимаю. Правда.

Беру телефон в руки и верчу его в пальцах. От бывшего – почему-то хочется сейчас думать о Верниковском именно так – никаких новостей. Но это и ожидаемо, наверное. Сейчас он с сыном. Пытается восполнить те пробелы, которые так или иначе появились в их общении с Марком.

– Знаешь, наверное сейчас свекрови позвоню.

Я едва успеваю произнести эти слова, как сотовый разрывается мелодией входящего звонка. И я с удивлением смотрю на Юльку.

– Виктория Павловна, – растерянно объявляю подруге, после чего решительно отвечаю на звонок.

Свекровь приезжает на следующее утро. Эту ночь почти не сплю, благо Юлька рядом, иначе бы я просто свела с ума сама себя. Она тихо дремлет, я же просто сижу, уставившись в одну точку.

Виктория Павловна сказала, что все знает, но это не телефонный разговор. Сил на то, чтобы спросить, как давно она в курсе, у меня не было. Наверное, зря. Впрочем, этот разговор так или иначе состоится, и он действительно не телефонный.

– Ты не одна? – тихо говорит свекровь, когда встречаю её в прихожей.

– Юля у меня. Спит. Заходите.

Виктория Павловна поджимает губы, смотрит на меня так, что мгновенно читаю её мысли. В них – в основном тревога. Надеюсь, за меня, а не за то, приму ли я назад её сына или нет.

– Ой, доченька. Что же это случилось-то? – шепчет свекровь дрожащим голосом.

– Идёмте на кухню, там поговорим.

Она устраивается за столом, терпеливо ждёт кофе, который я начинаю готовить.

А мысли у меня в голове – такие полярные, что хоть стреляйся. От желания закрыться, не заводить разговора, чтобы не узнать тех подробностей, которые нанесут мне лишь новые раны, до потребности бросить кофе к чертям и потребовать у свекрови ответов на все мучившие меня вопросы.

– Вы знали о ребёнке? – спрашиваю, садясь напротив Виктории Павловны и поставив перед ней чашку с ароматным напитком.

– Нет! Нет, ты что… Даня вчера позвонил… и всё рассказал.