Ребёнок для бывшего

С этими словами она протянула паспорт Суворовой.

– Почему же ахинею? – не удержалась Надя, всё это время передвигающаяся следом за нами. – Ксюша оставила здесь свои драгоценности и теперь они пропали.

Веро взглянула на мою подругу и пожала плечами.

– Я ничего не знаю. Не видела ни единой побрякушки.

Она отошла и принялась разбирать вещи. Только сейчас я заметила, что буквально каждый свободный сантиметр комнаты заставлен барахлом Славиной любовницы. А они с Тепловым времени зря не теряли.

– Не смеем вас больше задерживать, заявление Ксения Дмитриевна может написать и в отделении полиции, – сказала Суворова, возвращая паспорт владелице и, повернувшись ко мне, добавила: – Оснований пребывать в данном помещении у Вероники Сергеевны с избытком. Она здесь прописана.

Я сделала короткий рваный вдох. Это было ударом под дых. Слава уже успел сделать регистрацию для Вероники? Но когда?

А впрочем, какая разница? Факт оставался фактом – муж за моей спиной основательно подготовился к тому, о чём я даже не подозревала – расставанию.

– Она… прописана? – тупо переспросила я, старательно отводя взгляд от довольного донельзя лицо Веро.

– Если верить соответствующей отметке в паспорте – да, – размеренно сказала Суворова и, кивнув на выход из квартиры, спросила: – Идём? Или собираетесь остаться?

Я сжала руки в кулаки. Снова начали накатывать волны агрессии, которую я едва контролировала. Однако вцепляться в волосы Вероники в присутствии майора полиции было не лучшей идеей.

Выйдя в прихожую, я проигнорировала стоящие там сумки и, толкнув перед собой входную дверь, обернулась к Веро, поспешившей нас проводить.

– Не распаковывай то, что собрала. Настанет день, Слава вышвырнет тебя так же легко, как и меня. Тогда тебе и понадобятся чужие обноски.

Сказав это, я вышла из квартиры с чувством творящейся здесь и сейчас ужасающей несправедливости.

– Ксения Дмитриевна! Подождите! – окликнула меня Суворова, когда мы втроём вышли из подъезда и я решительно направилась к автобусной остановке.

Надька, мой верный друг и соратник, отставала от меня лишь на полшага.

Я обернулась и вопросительно воззрилась на майора.