Развод. Как ты мог, папа?

Я мигом почувствовала на себе пристальный взгляд Роберта. Могла поклясться – он смотрит с насмешкой.

– Я сейчас быстро организую чай, – сказала Люба и, обменявшись со мной взглядами, ушла на кухню.

Я последовала за ней, надеясь, что на этот раз обойдётся без второго пришествия Красовского.

– Слушай, ты только меня не ругай, но этот твой бывший муж – весьма обаятельный тип, – хохотнула подруга.

А подруга ли она мне была после такого заявления? Я сложила руки на груди и хмуро смотрела на то, как Люба быстро заваривает чай и вытаскивает из шкафчика стопку блюдечек для торта.

– Не понимаю таких высказываний, – сообщила я Любе ледяным, насколько это было вообще возможно, тоном.

– Ладно, Рит, ты не дуйся и не воспринимай меня в штыки. Просто Роберт… ну, другой бы не сообразил предпринять и десятой части из того, что он сделал.

Я устало опустилась на стул, не в силах помогать подруге накрывать на дне рождения моей собственной дочери.

– Красовский всегда был слишком… умным, ага, – кивнула я. – И обаятельным, как ты выразилась. И именно его обаяние не позволило мне в своё время вовремя отреагировать, когда прозвенел первый тревожный звоночек. Надо было слать его лесом ещё в тот момент, когда он впервые меня подколол по поводу моей полноты.

– Ну, то, что он в этом козёл – не поспорю. Но про дочь он уже знает, так что в любом случае вам придётся как-то взаимодействовать.

Пожав плечами, Люба велела мне:

– Давай быстро выпьем чаю, а потом вы сядете с ним и поговорите. А то, чего доброго, твой бывший муж завалится тут ночевать.

Она установила на поднос чашки и френч-пресс со свежезаваренным улуном, понесла всё это в комнату, откуда сейчас не раздавалось ни звука, я же покорно подхватила стопку блюдечек и столовые приборы и направилась за подругой.

В помещении, где «активно» проходил детский праздник, можно было смело поминать покойника – настолько гнетущая атмосфера чувствовалась во всём.

Маруся так и сидела на руках у Красовского и, судя по всему, была весьма довольна этим фактом.

– Машунь, давай ты мне поможешь тортик нарезать, – сказала я дочери, потому что и дальше выдерживать вид этой картины не могла.

Она повернулась к Роберту, чуть смущённо ему улыбнулась и слезла с колен Красовского.