Плохая девочка для босса

На мгновение показалась ему какой-то смутно знакомой, впрочем, это ощущение очень быстро развеялось. Такую женщину он бы точно запомнил. Даже сейчас, когда лежал и ждал с предвкушением её прикосновений к напряжённому, словно струна, телу, не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за ней. Она двигалась одновременно скованно и грациозно. Словно что-то мешало ей стать открытой с ним. Впрочем, что он знал о такого рода девушках? Они зарабатывают тем, что они способны творить с мужиками. Что при этом испытывают? А какая ему, к чертям, разница? Хочет строить из себя недотрогу, пусть строит.

– Я жду, – поторопил он её, когда всё слишком затянулось, и когда девчонка повернулась к нему, снова попытался поймать её взгляд, но она лишь поджала губы, и занялась делом.

Вылила ему на живот масло тонкой струйкой, отставила бутылочку и осторожно, словно он был сделан из хрусталя, прикоснулась к нему ладонями. Дэн закинул руки за голову и прищурился, наблюдая за манипуляциями девицы.

– Слушай, я не сломаюсь, если ты будешь действовать смелее, – заверил он девчонку, и закрыл глаза, готовясь получать удовольствие. – Кстати, как тебя зовут?

Она молчала долго. Осторожно растирала его грудь, живот, бёдра и молчала.

– А как бы вам хотелось?

Дэн поморщился. Что ещё за игрища в стиле проституток из «Красотки»?

– Мне бы хотелось знать, как тебя зовут.

И она снова замолчала. Движения стали торопливыми, сбивчивыми, словно его вопрос застал её врасплох. Хм, действительно странная девушка.

– Юлия, – наконец, тихо ответила она.

– Ю-ли-я, – медленно проговорил её имя Даниил, словно пробовал его на вкус. В нём ему почудились нотки цитруса и чего-то пряного, прямо как тот аромат, что витал сейчас в воздухе.

– А я Дэн.

Теперь уже молчание повисло надолго. Дэн понял, что кайфует. Что чувствовала Юля, он не знал. Зато знал, что, судя по всему, удовольствия, описанного Яром, ему не видать. Это удручало. Тем более и член под умелыми руками уже затвердел, чего не могла не заметить массажистка.

Дэн приоткрыл один глаз, исподтишка наблюдая за Юлей. Она залилась краской и стала такой трогательно-растерянной, что он едва сдержал улыбку.