Непристойное предложение

– Можно сказать и так. – Уля тоже попыталась улыбнуться.

– Хорошо. Ты только сразу меня не прогоняй, идёт?

Да что вообще происходит? Неужели Аверин не видит, что делает с ней своими словами?

– Дя… Олег, вы меня пугаете.

– А раньше я тебе, кажется, нравился. – Он подмигнул ей и отпил воды. Было видно, что Аверин тоже нервничает, как и она. И что сомневается в том, стоит ли ему продолжать.

Ульяна уже собралась было сказать хоть что-то, чтобы нарушить неловкое молчание, но слова застряли в горле, когда Аверин подался к ней и тихо проговорил:

– Возможно, тебя это шокирует.

Уля закашлялась, поперхнувшись следующим вдохом. Ребёнка? Это шутка такая ведь, да?

– Я не понимаю, – выдавила из себя, безуспешно пытаясь совладать с накатившими эмоциями. Их было очень много, целый водоворот, и какие превалировали, Ульяна вот так вот сразу сказать не могла.

Только глубоко внутри горечь появилась от предположения, что Аверин над ней попросту посмеялся.

– Я прошу тебя родить мне ребёнка, которому я смогу оставить всё… после того, как меня не станет.

– Что значит, не станет? А как же Лев?

Ульяна прикрыла глаза и потёрла виски пальцами. Голова закружилась, и она уже не знала, хочет ли и дальше продолжать этот разговор, и не стоит ли прямо сейчас оборвать его и попросить Аверина уйти.

– Как раз из-за него я и хочу, чтобы всё, принадлежащее мне, никогда не оказалось в его руках.

– А ваша… ну, бывшая жена?

Лицо Олега скривилось, как будто Ульяна спросила его о чём-то отвратительном. После чего он поднялся на ноги, отошёл к окну и встал спиной к ней, заложив руки в карманы брюк.

– Лев и Вероника больше для меня не существуют. Но эта хитрая сука постарается сделать всё, чтобы после моей смерти оттяпать для сына хоть что-то.

– Что случилось? Вы меня сбили с толку.

Ульяна всё же совладала с волнением, и хотя оно всё ещё прокатывалось по телу отголосками, она почувствовала, что вернулась возможность дышать свободнее.

– Я понимаю. – Аверин взял паузу, будто бы хотел подобрать слова, а когда заговорил снова, в тихом голосе появилась горечь: – У меня никогда не было с Вероникой тёплых отношений. Развелись мы быстро, когда Лёва был ещё ребёнком. С ним у меня тоже не особо ладилось, но в этом конечно, я сам виноват.